Только после того, как Стас скрывается из нашего поля зрения, Макс срывается и начинает орать на всю больницу:

— Какого мать вашу хрена, как это произошло, вы, блядь, совсем охуели? — орет на охрану, те в свою очередь совсем поникли, молча слушают занимательные эпитеты в свой адрес, а я продолжаю сжимать рубашку Макса, кажется, если я отпущу ее, он просто разорвет своих парней.

— Они не виноваты, — тихо произносит Юлька и я только сейчас замечаю, что все это время Дима прижимает ее к своей груди. — Мы запретили проверять персонал, а Стас, он неожиданно появился, даже я его не узнала, не говоря уже о них, — кивает в сторону провинившихся охранников, те, кажется, уже успели себя похоронить. — Когда он вынул пистолет, я сделала вид, что просто говорю с врачом, и приказала ребятам оставаться на месте.

— Блядь, — очередной поток брани вырывается из уст Макса, кому-то не мешало бы вымыть рот с мылом. Кладу ладонь ему на губы, призывая помолчать. Все ведь хорошо, а парни и так понимают свою ошибку. Хватит на сегодня потрясений.

— Я так по тебе скучала, — произношу и не сумев сдержать слезы, начинаю рыдать в голос, уткнувшись носом в его грудь и размазывая черные пятна по его рубашке. Вот тебе и водостойкая тушь. Верь после этого тому, что говорят консультанты в магазинах.

— Я тоже, малышка, я тоже.

Глава 42

Катя

—Куда мы едем? — спрашиваю, когда машина трогается с места.

—Увидишь, — улыбается Максим, не сводя глаз с дороги.

Он просто вынес меня из больницы на руках, посадил в машину и повез неизвестно куда. Сколько бы я не протестовала, аргументируя свое нежелание покидать больницу состоянием Лары и тем, что после всего, что она пережила ей нужна поддержка. Она ведь будет совсем одна, когда проснется.

«Ты сейчас ей ничем не поможешь, одна она не останется, не переживай» — было мне ответом. На мой вопрос о том, что он имеет в виду, Макс лишь загадочно улыбнулся, но комментировать не стал.

Спустя почти пол часа езды, Макс, вдруг, сворачивает на обочину и останавливает машину. Смотрю на него вопросительно, пока он достает из бардачка длинную черную ленту.

— Малышка, закрой глазки, — ласково произносит он и один лишь его тон и горящий взгляд вызывают во мне желание подчиниться, сделать все, о чем он попросит. Не задавая вопросов, молча прикрываю глаза и жду его дальнейших действий. Чувствую, как на глаза мне надевают повязку, прохладная ткань приятно будоражит кожу. Тянусь рукой, наощупь нахожу лицо Макса и провожу пальчиками по щетине. Выругавшись раз в десятый только за последний час, он срывается и впивается в мои губы. Жестко. Напористо. Ерзаю на кресле и стону в губы любимого, сгорая от желания избавить нас от одежды и наконец насытиться друг другом, восполнить недели разлуки, насладиться близостью этого мужчины.