Но сил хватает только на то, чтобы укрыть себя и своего любимого мужчину.

Глава 20

Тамерлан открывает глаза, и первые пару секунд пытается понять, кто он и что он собственно такое.

«Алкаш» — первое, что приходит ему на ум. «Педофил» — второе.

Вот во что вылились бурные фантазии о малолетке, пусть даже ей уже и стукнуло восемнадцать. Это вовсе не неважно. Идиотка удумала залезть к нему в душевую. Немыслимо. К нему, когда он был настолько напряжён.

Оттолкнув от себя крикливую шлюшку, что прилипла к его боку как родная, Тамерлан по привычке садится и разминает затекшие ото сна мышцы. Но это оказывается не так просто, особенно учитывая, сколько вчера было выпито.

Он стоит перед умывальником в ванной, глядя на свое потрепанное отражение. Воспоминания вспышками пронзают сознание, его лицо становится мрачнее и брезгливо морщится. Башка болит так, словно по ней истерично долбит дятел.

До опохмела топать на первый этаж, так что Тамерлан больше не стал задерживаться и решил облегчить своё состояние. Собрал вещи, натянул трусы и уже дошел до двери. Но было ощущение, что он что-то забыл.

Проверил, кошелек, который оказался на месте…

«Еб» — коротко ругается он и достает обещанное. И пока несколько купюр падают на кровать, в голову приходит мысль, что как-то все было неправильно в этот раз. От начала до самого конца.

Тамерлан стабильно дерет шлюх после своей не самой простой работы. Это отвлекает от мыслей о том дерьме, в котором он существует. Просто секс, никаких привязанностей. Хотя одна все же имеется, в виде давнего друга полкана, да и с ней пора завязывать, пока его любимая дочурка окончательно не свихнулась на своей выдуманной любви. Этих проблем ему было не нужно.

Обычно он абстрагируется от фантазий о ней, но сегодня сознание само подсунуло образы, причем такие яркие, словно это и правда была она. И рыжая сука, что так схожа с ней, и к тому же весь вечер строила глазки, оказалась как раз к месту.

Если бы Тамерлан не видел Аллу почти голой, он бы мог их перепутать, но тощая проблядь, лишь издалека могла напомнить его давний запретный плод.

В конце концов, ее отец лично ему башню оторвет, если только узнает, в каких позах он уже нагибал его горячо любимую дочурку.

Мысленно разумеется. Потому что любую мысль взять то, что так настойчиво предлагают, ее большие глазки, он душит в зародыше.

Полкан слишком много для него сделал, вытаскивал из такого говна, что страшно вспомнить, не раз спасал от тюряги.

Предать его будет ниже убийств, на которые он и живет уже много лет.

Если есть человек, которому Тамерлан обязан, то это полковник, единственный его близкий друг. А его дочь пусть ровесника ищет. Нечего ей на мужиков заглядываться.

Хотя каждый ее взгляд как губами по члену. Чувственный, покорный.