Его зацепило? Ранили? Ему больно?!

Открываю рот, но из него не выходит ни звука, потому что в лицо вырывается звериный рык, сродни грому в душный день.

Неожиданно и страшно.

— Глупая девка. Ни сосать, ни подчиняться не можешь!

При этом он бегло щупает, осматривает мое тело, пока я еле сдерживаю слезы от обиды.

Ведь я хотела как лучше. Ведь я вовремя крикнула. Но ему наплевать. Ничего не говоря, Тамерлан снова исчезает из поля зрения.

И теперь я не двигаюсь, затаилась в укрытии, смотря на крутящийся диско шар. Реву, выпадая из реальности, почти не слыша стоны боли. А потом вздрагиваю от новых выстрелов.

Один, второй, третий.

И все. Звенящая мрачная тишина накрывает с головой.

Прижимаю ладонь к груди, словно это поможет замедлить тахикардию, после чего закрываю глаза. Так и лежу на полу, пока не ощущаю знакомый запах.

Хочу порадоваться, но не успеваю, чувствуя грубый захват за плечи.

Тамерлан грубо тянет на себя, и я только хочу его обнять и заплакать в голос, как он дёргает за руку, заставляя следовать за ним.

Не могу удержаться и начинаю оглядываться по сторонам.

Лучше бы я этого не делала.

Множество людей, которым как я понимаю, еще повезло, лежат и скулят от боли. А те, кто нападал на Тамерлана лежат вовсе без дыхания и движения. Жив только один. Он ноет и держится за руку с поломанными пальцами.

«О, Боже. Меня сейчас стошнит», — думаю я, и решаю свалиться в обморок.

Глаза сами собой закрываются, а сознание тонет в спасительной тьме, где нет опасности и смерти. Где Тамерлан везет меня на своем жеребце в направлении счастья и любви.

— Не хватало мне проблем, — гремит над головой знакомый голос, буквально силком вырывая меня из глубин сознания.

Мне ничего не остается, как открыть глаза.

Мы уже на улице, и мужчина поддерживает меня за плечи, облокотив на вонючую, зассанную стену.

Я уже и забыла в каком районе нахожусь."

"— Что произошло? — хриплю, чувствуя во всем теле слабость.

— Одного из твоих дружков пришили, — отвечает спокойно, убирает от меня руки и тыкает пальцами в смартфон. Я пошатываюсь и почти падаю, но успеваю ухватиться за что-то, кажется это его рука, увитая сеткой вен. Еще десять минут назад я бы восхитилась, но сейчас мне просто хочется домой. — Твой отец знает с какими отморозками ты общаешься?

Нет. Конечно нет. И надеюсь, что никогда не узнает, ни о них, ни об этой ночи.

Но его верный друг может все рассказать. Тогда мне можно забыть о хорошем отношении. И поступлении туда, куда выберу я.

Отец никогда меня не лупил, но сейчас я подумала именно об этом наказании.

— Не говори ему, — вцепляюсь за его мятую, грязную рубашку, заглядываю в черноту безразличных глаз. — Я сделаю все…

— Все? — ядовитая усмешка касается его чувственных губ лишь на секунду.