Пропитывалась его запахом.

Не соображая ничего, делаю пару шагов, наклоняюсь и загребаю ее в охапку. Зарываюсь в неё лицом.

Мама дорогая, как же она пахнет. Мужчиной. Самцом. Без всех этих примесей одеколона.

Она пахнет Тамерланом. Неповторимый аромат, единственный в своём роде.

Сходя с ума, я даже меряю эту форму, заворачиваюсь в нее, смотрю в зеркало, китель доходит мне до коленей.

И уже хочу лечь на кровать.

— Аллочка, пора спать! — Вздрагиваю от строгого голоса отца. Нужно идти, он меня ждёт.

Но перед тем, как выйти из предоставленной гостевой комнаты, я укладываю военную рубашку на кровать, а сама, не испытывая стыда, беру с собой майку.

Надеюсь, он не заметит пропажи, а если и заметит, то пускай знает, что теперь она моя.

И он будет моим. Обязательно!

Я буду в ней даже спать. Стирать ее я тоже не собираюсь. Хочу всегда ощущать его запах. Пахнуть как он.

Пока все это обдумываю, почти дурея от мыслей, укладываюсь в кровать в любимой пижаме с мишками. Ровно за секунду, до того, как в спальню входит, готовящийся ко сну отец.

На нем пижама, которую еще дарила мама.

Он очень любил ее, а после ее смерти от рака, перенес всю свою любовь и нежность на меня.

— Спокойной ночи, моя принцесса, — произносит преисполнено отцовской любовью. Целует в лоб и накрывает до подбородка тёплым одеялом.

Это наша традиция из года в год. Изо дня в день, если он дома, а не в командировке.

Но сегодня, после слов Тамерлана, о том, что я ещё ребёнок, впервые обращение отца, выводит из себя.

— Я не маленькая, — фыркаю обиженно. Отворачиваюсь к стенке, глотая непрошеные слёзы.

Жду, пока папа закроет дверь и откидываю одеяло в сторону.

Время всего десять вечера, а я уже должна спать.

Ещё чего!

Я всегда была примерной девочкой. Никогда не перечила отцу. Жила по строгим правилам и графику.

И вот к чему это привело!

Сегодня я точно не собираюсь этого делать. Не тогда, когда ярость внутри моего тела жаждет вырваться наружу.

Обвожу придирчивым взглядом свою комнату. Смотрю на неё другими глазами. И мне правда становится ужасно стыдно.

Тамерлан был прав.

Судя по количеству мягких игрушек, книжек о великой любви, и даже той самой кровати с парящим балдахинном, до взрослой жизни я ещё не доросла.

Вот кем меня видит Тамерлан. Я себя такой показываю.

Не удивительно, что он меня оттолкнул.

Ему явно не нравится, когда на нем виснут пиявки-малолетки.

Тамерлан, даже не заходя в мою комнату, понял, что со мной не нужно связываться.

Резко встаю, скидываю с полок все это яркое дерьмо, не жалея топчусь ногами по некогда любимым вещам.

Завтра же все выкину.

Нет! Сожгу!

Открываю шкаф с одеждой и морщусь, увидев все эти пестрые, разноцветные платья.

Такие, женщины не носят.