Должно быть, понимал, что я без видимых причиндалов, без громоздкой рации осуществляю связь со своим командованием – видел микрофон на моем шлеме. Я, завершив разговор, сразу направился в его сторону.

– Сколько погибших?

– Пятнадцать бойцов взвода, три мехвода и три оператора-наводчика.

– Двадцать один человек! Очень большие потери. Недопустимые…

– С погибших не спросишь… – развел руками младший сержант.

– Но можно спросить с командира взвода. Вы получили приказ встретить его?

– Так точно.

– Выполняйте. Только сначала скажите, как вы связь со своим штабом осуществляете?

– Со штабом только по сотовой связи.

Через открытый канал. Внутри взвода через переговорные устройства. Они у каждого бойца есть.

– Понятно, выполняйте приказ штаба, но выставьте в воротах скрытый пост. Вы общались открытым каналом, неизвестно, есть ли у бандитов средства прослушивания. Поберегитесь… – Я двинулся в сторону своего взвода, что устроился на отдых в стороне. Мои бойцы уже были предельно измотаны участием в двух подряд операциях. Причем первая операция была ночной. И что бы ни говорили о том, что ночь – это время спецназа, пусть даже я сам так говорю постоянно, все же ночная операция сильно утомляет.

В несколько раз сильнее, чем дневная. А когда после ночной сразу начинается дневная, утомление накладывается на утомление и наступает изматывающая усталость.

При моем приближении старший сержант Тихомиров хотел поднять взвод, но я остановил его жестом.

– Всем отдыхать до особого распоряжения. Мой короткий инструктаж можно выслушать даже лежа, но не теряя при этом внимания. Итак, все вы слышали про татуировку на руке убитого ночью эмира Абумуслима Манапова.

И также слышали мой разговор со старшим сержантом Тихомировым о второй татуировке, на этот раз на руке местного бандита. Объяснять вам суть я не буду, но в этих татуировках зашифрована важная информация. Представитель республиканской ФСБ просит личный состав взвода забыть о татуировках на руках бандитов. Приказ – строгое соблюдение режима неразглашения. Это мое объяснение на популярном языке. Вопросы есть?

– Никак нет, товарищ старший лейтенант. Можем для надежности рты скотчем залепить, – за всех ответил сержант Мослаков.

– Себе залепи. Ты у нас самый говорливый… – предложил старший сержант Тихомиров.

– Все! Отдыхать… – дал я приказ и отошел в сторону.

Меня вызывал на связь начальник штаба майор Абдусалямов. Я ответил, отойдя от взвода уже на пятнадцать шагов:

– Слушаю вас, Камал Мунасипович…

– Геннадий Васильевич. Вертолет есть. Экипаж готовят. Пилоты, к сожалению, уже дома были. К счастью, все трезвые. По словам дежурного, вылетят через полчаса. Это значит, через сорок минут, не раньше. Но лететь недалеко.