Выстрел из гранатомета, гибель людей – разве это не терроризм?

– Крючкотворы из Следственного комитета сумеют перевести дело на статью о бандитизме. У генерала в республике серьезная поддержка. А здесь уже будет несложно через пару лет вытащить генерала из любой «зоны». Да и на «зоне» он будет жить, думаю, припеваючи. Проще генерала уничтожить в бою, если бой будет.

– Бой будет наверняка. Хотя уничтожать человека, не имея доказательств, – это с правовой точки зрения как-то… – возразил я. – Не совсем правильно… По крайней мере, я такого приказа своим снайперам не дам.

Николаев посмотрел на меня не слишком добро. Ему, видимо, не понравилась твердость моего голоса. Он ожидал другого. Но я уже много раз слышал истории, когда спецназ ГРУ просто использовали в своих целях, и не хотел, чтобы так же использовали меня и мой взвод."

"– А нападение на тебя, старлей… Там, на дороге, когда ты тело безголового эмира перевозил… Твой стопроцентный «двухсотый»… Это не доказательство?

Николай Николаевич пытался пробудить во мне жажду мести, не больше и не меньше, рассчитывая на естественную мужскую вспыльчивость. Но у меня крепкая нервная система, а люди с крепкой нервной системой никогда не бывают мстительными. Я вообще считаю, что мстительность – это удел женственных натур, которые не в состоянии бывают за себя постоять физически. А я со своими солдатами за себя постоял, думаю, жажда мести должна охватить бандитов, которые понесли значительные потери.

– Я не могу взять на себя функции суда, – упрямо стоял я на своем. – У меня нет доказательств, что нападение организовано генералом. У вас тоже, товарищ майор, таких доказательств нет. Только предположения и логические посылы, которые не могут быть аргументами в суде. Но я могу взять на себя другие функции. Коробков! – позвал я по связи, сообразив, что можно сделать в данной ситуации дополнительно.

– Слушаю, товарищ старший лейтенант.

– Там у вас военные химики со своими приборами ничего найти не могут…

– Осмотр, товарищ старший лейтенант, еще не завершен. Еще четверть улицы осталась.

– Ты сам что думаешь обо всем этом?

– Я даже не знаю, что искать. Меня в курс дела не вводят. На нас возложены функции охраны, вот мы и охраняем в полной готовности…

– Искать нужно что-то радиоактивное.

– Жидкое? Твердое?

– Все, что угодно. «Грязная атомная бомба», короче говоря, но никто не знает, как она выглядит. «Грязная атомная бомба» – это то, что может только одной радиоактивностью воздействовать на людей. Да и то в случае взрыва. Сам взрыв не несет ядерного разрушения. И не обязательно это должно быть что-то крупное. Крупное проблематично через границу тащить. Да и для хранения крупногабаритная вещь опасна. Потому я предполагаю что-то более простое.