Чтобы воскликнуть «не верю!», требовался Станиславский, а мэтр уже давно ничего не восклицал. Одним словом, Люда купилась.

– Уговорил, – сказала она. – Позвони через час.

– Я позвоню через два, Людочка, – сказал Таран. – В крайнем случае через два с половиной.

– У-у! – протянула она голосом обиженного ребенка.

– Не переживай. Я обязательно перезвоню.

– Никто не переживает. Но чем я буду заниматься, если ресторан закроется?

– Просто посидишь и помечтаешь обо мне.

– Вот еще!

– У меня самые серьезные намерения. – Таран заговорил вкрадчиво, как опытный наездник, успокаивающий норовистую кобылку, прежде чем неожиданно оседлать ее и натянуть поводья, подчиняя своей воле.

 – Ты мне нравишься. Если я понравлюсь тебе тоже, то…

– Что? – пискнула Люда, которой эти слова показались чарующей музыкой, известной в народе как «Свадебный вальс» Мендельсона. Возможно, она уже мысленно примеривала фату и слышала голоса, скандирующие: «Горько! Горько!»

Таран криво усмехнулся.

– Давай прекратим беседу на этой интригующей ноте, – сказал он. – Жди звонка. Сама мне не звони.

– Ты…

Таран отключил связь. Это начало входить у него в привычку.

Прежде чем покинуть торговый центр, он приобрел несколько бутылок спиртного, упаковку газировки, гору продуктов, а потом заглянул в аптечный киоск, где обзавелся упаковкой «Димедрола».

– Не спится, – пожаловался он аптекарше с извиняющейся улыбкой.

В какой-то мере это было правдой.

* * *Таксист Эдик не предполагал, что нынче ему предстоит встретиться с Тараном, напиться на халяву и навсегда отказаться от извоза пассажиров по ночам. Он не любил заглядывать в будущее и не ожидал от него никаких неожиданностей.

Жизнь Эдика была размеренной и предсказуемой, как езда по прямой двухсторонней дороге под бодрую, но ненавязчивую музычку."

"Недавно Эдик выкурил второй по счету косячок отличной анаши, подогнанной друганами-таксерами, и пребывал в отличном расположении духа. В кармане лежала приличная сумма, заработанная развозкой проституток по адресам заказчиков. Многих из девчат Эдик знал в лицо. Например, пухлогубую Оксану, которая приехала в Курганск из какого-то села и попросила отвезти ее к тетке на Текстильщик. Эдик отвез провинциальную дурочку в прямо противоположном направлении.

Там, в подпольном борделе братьев Соловьевых, ей стало не до тетки и не до вступительных экзаменов в пищевой техникум. Работенку ей назначили другую, не по кулинарному профилю. За нее Эдик получил полста «бакинских», а за Юлю из Пригорска всего двести, потому что деваха попыталась удрать, и пришлось покалечить ее слегка, а кому нужен подпорченный товар?

Но Эдик по пустякам не расстраивался. Всех денег не заработаешь, приговаривал он, когда случались неувязки.