Иногда ее даже узнавали на улице, и это ей не нравилось.

— Ты такая тихая была, когда Миша пришел, — удивилась она, разливая по кружкам чай. — Что у вас случилось? Поссорились?

— Да нет… — замялась Нахимова, теребя футболку. — Просто… Ну когда он снимал проклятье, мы лежали в постели практически обнаженные…

— Да ну нахер? — выпучила глаза Дункан и забралась на стул. — И что? У вас все было?

— Да ну тебя, блин, ты чего! Нет, конечно! Там и папа был рядом и Миша не такой…

— Не такой, как же! — улыбнулась она.

Свету эти слова заинтересовали.

— Что ты имеешь в виду?

— Готова поставить свои клинки на то, что если бы вы оказались в постели, но чуть при других обстоятельствах, ручонки он бы пораспускал… — хихикнула, как маленькая девочка, Дункан.

Света отпила горячего чая и задумалась. А правда…

— Он меня спас, — наконец, произнесла Нахимова. — Да и вел он себя прилично и не давал повода в нем усомниться!

— Ох, подруга, поверь мне, я чуть дольше живу на свете, и ни разу не встречала мужчину, который не отказался бы… ну от того самого… Ну ладно, давай, колись. Миша же тебе нравится?

— Я не зна-а-а-аю, — протянула она, и чтобы не смущаться еще сильнее, начала готовить фрукты для глинтвейна.

Дункан многозначительно закатила глаза и взяла бутылку вина из холодильника. Одним легким движением она вдавила пробку внутрь и отпила прямо из горлышка.

— Ох, он тебе нравится, это видно по тому, как ты на него посмотрела.

— Ладно, да, он мне нравится! — агрессивнее начала резать яблоки Света. — Но это, возможно, из-за того, что он меня спас…

— Вот и славненько! — улыбнулась своим мыслям пьяненькая Дункан.

Они приготовили отличный глинтвейн, нарезали сыров, сделали бутерброды и достали мороженое. Затем сели на диван и включили мелодраму.

— И что ты будешь делать с этим? — продолжала капать Свете на мозги Дункан.

— Ничего. Насколько я знаю, Миша не приверженец многоженства.

— Всегда есть шанс, что он передумает. Ладно, начинается уже!

Света про себя отметила, что Дункан в жизни и с ней — это два абсолютно разных человека. На публике она жестокая воительница, а в кругу друзей та еще сплетница.

Хотя обстановка вполне располагала: за окном дождь, в руках глинтвейн, на экране слащавая мелодрама. Ну как тут не поговорить про мальчиков?

Однако, звонок нарушил всю атмосферу. Айседора взяла трубку.

— Дункан у аппарата.

— Ася, привет! Это Маша! А Света случайно не у тебя?

— Случайно у меня…

Дункан посмотрела на Нахимову, которая уже опустошила один бокал глинтвейна и тянулась, чтобы налить новый.

— Но у нас тут посиделки!

— О как! А у нас тоже! Мы с девчонками тут сидим…

— Маша, ты думаешь о том же, о чем и я? — голос Дункан стал заговорщицким.