Бабушка кладет руки на мою спину и оборачивается, кидая быстрый взгляд на Тимура.

— Адель, у меня так сильно болит голова, — сухие губы Матвея начинают шевелиться, протяжно произнося каждое слово. Он такой маленький, бледный и слабый, в сонном состоянии пытается открыть тяжелые веки и посмотреть на меня.

— Солнышко, все будет хорошо, это пройдет, — я уже и вовсе себя не сдерживаю, целую его горячий детский лоб, заливая все вокруг слезами. — Бабушка, что произошло?

— Мы собирались спать, как неожиданно Матвей говорит, что у него болит голова. Я думала, ну бывает, перегрелся на солнышке, мы сегодня весь день гуляли в парке.

Дала ему лекарство от болей, так не помогает. Плачет, говорит, как будто голова сейчас лопнет. Вот приехали сюда, сказали подозрение на менингит, — бабушка замолкает и вновь смотрит на Матвея. Я начинаю еще сильнее плакать, громко всхлипывая. — Ну, полно, полно, Адель.

Теплые морщинистые руки бабушки вытирают слезы с моих щек. Я ощущаю нежное прикосновение родных рук, бабушка притягивает меня к себе и обнимет. Запах лавандового мыла и липового чая проникает в нос, немного успокаивая мою нервозность.

— Почему вы в коридоре? — грубоватый голос с нотками хрипоты врывается в недавнюю тишину. Мы с бабушкой оборачиваемся и смотрим на Тимура. Действительно, я поначалу не сразу поняла, что Матвей лежит на каталке в углу небольшого коридора.

— Сказали, что свободных мест в отделении нет, и нас положили сюда, — бабушка тяжело вздыхает и пожимает тоненькими плечами.

— Как же так? Разве так можно?

Я начинаю растерянно смотреть то на раздосадованную бабушку, то на напряженного Тимура. В эту самую секунду из соседней двери выходит человек в белом халате, который явно намеревался пройти мимо нас.

"

"— Простите… — я, прихрамывая, делаю несколько шагов в сторону врача. Бабушка опускает голову вниз и только сейчас замечает мою перебинтованную ногу. — Извините. Разве у вас нет свободной кровати в палате?

Низкий и немного полноватый мужчина останавливается, и первое время не может понять смысл моего предложения. Но заглянув за мою спину и увидев одиноко лежащего ребенка на большой каталке и накрытого сверху тонкой простыней, возвращает на меня свой серьезный взгляд.

— Мест нет. Все палаты заняты.

— Как же так? Он что будет лежать все время в коридоре..?

— Девушка! — мужчина повышает голос, складывает длинные руки в карманы белого халата и сводит густые брови к переносице. — Я же сказал мест нет! Как только освободиться палата, сразу вам сообщим!

И тут я замолкаю. Это один из тех моментов, когда я ощущаю себя полностью растерянной. Обычно в стрессовых ситуациях я стараюсь мыслить хладнокровно и быстро находить решение проблемы.