У румын имелись хорошо обученные конные части, под командованием одетых в разноцветные мундиры дворянских офицеров. Но конница играла в войне уже второстепенную роль. Своей бронетехники в Румынии не было. Устаревшими танками и артиллерией ее снабжала Германия.

Румыны активно проявили себя, когда грабили Бессарабию и Украину, но отпор нашим войскам дать не могли. Румын подгоняли немцы, которых в стране хватало. Однако в боях на территории Румынии погибли около 70 тысяч наших солдат и офицеров. В основном в боестолкновениях с дивизиями вермахта и отчасти с венгерскими, власовскими частями. Сами румыны потеряли в бессмысленном военном походе 300 тысяч убитых солдат и офицеров.

В Румынии мы простояли недели две. За это время я познакомился с личным составом роты и батальона, постоянно проводились занятия. Готовилось мощное наступление с целью изгнания немецких войск из Венгрии. Так и просится на язык слово «освобождение». Какое к чертям освобождение! Венгрия была одним из самых крепких и преданных союзников Гитлера. Если румыны прославились мародерством и грабежами, то венгры воевали упорно, принимали участие в карательных акциях, расстреливали военнопленных и мирных граждан. Кроме того, венгры жили куда лучше, чем русские крестьяне."

"Только судьба развела нашу бригаду и венгерскую дивизию под Шепетовкой. Они оставили о себе злую память. Перед отступлением убивали заложников или людей, заподозренных в сопротивлении, прямо в подвалах или во дворах тюрем. Технически венгерские части были оснащены неплохо. Большинство венгров не желали менять сложившиеся в стране порядки, враждебно относились к коммунистам, боялись колхозов, и бои предстояли тяжелые.

Из командиров взводов моей новой роты, кроме лейтенанта Соболя, запомнился белорус Юра Трушкевич, или, как его называли, Юрко. Во взводе Трушкевича командовал танком Леня Кибалка. Мы быстро с Юрко подружились, и я узнал горестную историю его семьи. В партизанских краях Белоруссии немцы проявляли особенную жестокость. У Трушкевича расстреляли отца, двух братьев и почти всю родню. Он узнал об этом недавно, после освобождения республики. Свое горе Юрко пережил еще до моего прибытия в бригаду. Сейчас немного успокоился, даже улыбался:

– Мамка осталась, – загибая пальцы, перечислял Юрко, – две младшие сестренки… тетка с племянником.

Немцев он ненавидел по-страшному (не подберу другого слова), наступления ожидал с нетерпением. «Я швабам все припомню!» Видя слишком нервозный настрой, я его одернул.

– Только горячку не пори. Под твоим началом три экипажа. Угробишь ребят, если себя в руках держать не сможешь.

– Смогу, – заверил меня Юрко.

Несколько слов о своем новом экипаже. Мне не пришлось долго воевать вместе, я забыл некоторые имена и фамилии.