У Клетуса обостренное чувство собственности, просто так он их не отдаст. Что касается Беатрис, она замажет их до полного выпадения шерсти. Как ты думаешь, предосудительно спать с женщиной до брака?

— Боюсь, я думаю именно так.

Девлин чертыхнулся.

— Она хочет этого, Джулиан. Хочет не меньше меня. Только четыре ночи до нашей последней контрабандистской вылазки — черт, целая вечность. Я уверен, моя мать не согласится на простую свадьбу. Сколько месяцев уйдет на подготовку?

— Скажи матери, что не сможешь ждать до августа. Уверен, ты продержишься до того времени. В конце концов, у тебя две любовницы.

Девлин покачал головой.

— Полагаю, я должен начать практиковаться в верности уже сейчас. Роксана будет прекрасной герцогиней, ты согласен, Джулиан?

— Да. Предлагаю вам поселиться в Холли-Хилле, Девлин, посещать Маунт-Берни только, скажем, на Рождество. Но не беспокойся, она хорошо уживется с твоей матерью. Роксана очень умна.

Девлин поднял бокал и со звоном коснулся бокала Джулиана.

— Она наверняка с удовольствием оставит свой отпечаток на Холли-Хилле. Ты знаешь, Роксана пахнет… жасмином с легким оттенком лимона…

Глава 56

Джулиан пристально смотрел на Орвальда Маннерса, который так до сих пор и не очнулся. Почему он не приходит в сознание? Если так будет продолжаться и дальше, он скоро умрет от истощения.

Джулиан проверил его пульс. Пульс был слабый.

— Он не двигался?

Джулиан поднял взгляд и увидел в дверном проеме Софи.

— Нет. Он просто лежит, словно мертвец, который почему-то еще дышит.

Она подошла к кровати и встала рядом с Джулианом.

— Как вы думаете, Ричард надеется, что Маннерс никогда не проснется?

— Не знаю. Ричард очень убедительно все отрицал, — вздохнул Джулиан.

— Больше никто это не мог быть.

Очень похоже на правду. А еще никто, кроме него самого, не мог убить Лили. Надо будет подумать над этим.

— Трудно поверить, что даже у Маннерса была мать, которая его любила.

Орвальд Маннерс внезапно открыл глаза, моргнул и хрипло пробормотал:

— Мне жутко хочется пить.

Софи налила воды в кружку и поднесла к его губам. Он пил и пил, пока наконец не откинулся на подушки, изможденный.

— Вам уже давно пора было проснуться, мистер Маннерс, — обратился к нему Джулиан. — Вы голодны?

Маннерс помолчал, потом кивнул:

— Да, я мог бы съесть и вареного угря. Как вы меня назвали?

Это еще что значит?

— Ваше имя — Орвальд Маннерс, — произнес Джулиан.

— Орвальд, говорите? Не думаю, что по мне это, — звучит по-иностранному, будто я какой-то француз или еще кто похуже. Где я? Что это за симпатичная молоденькая миссис, которая глядит на меня, будто у меня две головы?

Софи наклонилась к нему.