Роксану тоже, я полагаю Ваша матушка также считает, что лучше остаться здесь и в Лондон отправиться прямо отсюда. Она посылала вас вчера за Девлином, чтобы попросить его остаться здесь.

Джулиан пристально посмотрел на нее:

— Значит, вы действовали за моей спиной.

Она ослепительно улыбнулась.

— Разве хороший командир не собирает все свои войска, прежде чем устремиться в бой?

Джулиан снова посмотрел на нее. Он знал, когда бесполезно спорить с людьми — тем более с дамами, которые склонны получать то, чего хотят. Матушка хочет оставить Софи здесь. Пусть они с Джулианом постоянно натыкаются друг на друга.

Он уже начал привыкать к скорбным вздохам Коринны, раздававшимся, когда он не уделял всего своего внимания Софи. Сколько раз нужно повторять: эта девочка слишком молода даже для того, чтобы быть его дочерью (ну, почти), не то что женой?!

Ему нужен Рейвенскар, свободный от гостей. Он привезет сюда контрабандные товары. Это последний раз, и он не хочет рисковать. Джулиан никогда раньше не занимался контрабандой так близко к дому — слишком опасно, слишком много лишних глаз, — но Ричард проследил за ним до Сент-Осита и обнаружил полуночное хобби Джулиана.

Последний раз. Никто не узнает. Он проведет лодки из пролива в устье реки к месту разгрузки. Пещера совсем рядом.

Последний раз.

Ему придется выбраться из дома очень тихо. Никого не нужно об этом предупреждать. Впрочем, он сам себя обманывает — если гости останутся здесь, они наверняка все разузнают. Он представил себе Софи, услышавшую его шаги в полночь и следующую за ним — вместе с Роксаной и Девлином.

К несчастью, он также мог представить себе Софи в пещере — разглядывающую невероятные сталактиты и сталагмиты, прислушивающуюся к эху собственного голоса и вежливо спрашивающую, какого черта он тут делает.

И еще он мог представить себе, как она будет улыбаться, когда узнает о контрабандном бренди, которое прибудет через десять минут.

Проклятие! Что с ним не так? Ни Софи, ни Роксаны, ни Девлина не будет в пещере. Глупо даже думать об этом…

Джулиан понял, что погрузился слишком глубоко в бессмысленные размышления. Такие рассуждения — для меланхоличных поэтов, а не для людей действия. Джулиан предпочитал бросаться на проблемы и прижимать их к земле, а не раздумывать над ними подолгу.

Он оглядел Софи, сидящую напротив и спокойно покачивающую ногой. Беатрис все еще лежала у нее на коленях. Софи высказала свое мнение и теперь выжидала. Ему нравилась эта ее черта. Она не продолжала говорить и говорить в поисках аргументов или просто повторяя их, как большинство людей.

Наконец он равнодушно произнес:

— У меня много дел.

— Конечно. И что же?

— О некоторых из этих дел я не могу даже говорить. Кроме того, мои дела потребуют много времени.

Она подняла бровь.