Кем он работает, кто он, откуда у него столько людей в подчинении. Почему те менты так легко отпустили меня, хотя он ничего толком и не успел сказать?

Вообще ничего.

А вдруг он убийца?

Запросто свернёт мою шею, не моргнув и глазом.

– Ты должна быть мне благодарна за то, что у меня такое огромное терпение. Было. Ты его растёрла в пыль.

Я это уже поняла…

– Про… – пытаюсь извиниться.

Лучше раз унизиться, признать свою ошибку, чем потом утопать в слезах.

– Раньше надо было думать.

Он толкает меня в стену, прижимает к ней, не давая сдвинуться с места. И в сторону уйти не могу – держит крепко.

Но хватка на шее чуть слабеет, из-за чего глотаю жадно воздух. Боюсь, что сдавит в один миг сильнее, и конец мне.

– Задрала, соплячка. Игры кончились, как и добрый дядя Громов пошёл спать. Выходит злой. Жутко злой, у которого свои правила. И в этот раз наручниками дело не обойдётся.

Неожиданно он отпускает меня, дёргает за руку и отворачивает от себя. Вдавливает лицом, грудью в стену. Заламывает руки и прижимается ко мне так тесно, сильно, что я даже чувствую его член рядом со своей попой. Он не возбуждён, нет, но страшно.

Его следующие слова выбивают из меня всё.

Мысли.

Воздух.

Возможность говорить.

– Выбью из тебя всю дурь, – шипит на ухо. – Трахну так, что в жизни не сможешь ослушаться. Хочешь? Судя по поведению, ты прямо нарывалась.

– Ты вообще что несёшь? – испуганно выпаливаю. – Я дочь твоих друзей, и…

– Плевать, – опять бросает так грубо, жёстко, вызывая мурашки и колики в животе. – Но ты же кроме грубой силы ничего не поймёшь? Плохого к себе обращения? Я могу, Яра.

Чувствую его ладонь у себя на поясе штанов. Как он хватает его и одним движением дёргает, обрывая резинку.

Штаны, до этого держащиеся на талии, падают на пол, прикрывая растаявшее там мороженое.

– Поняла я, – быстро выпаливаю, пока он не сделал то, что задумал. – Поняла! Больше так не буду!

Слышу его прерывистое, тяжёлое и шумное дыхание. Будто сдерживается, чтобы меня не кокнуть.

– Только не насилуй меня, пожалуйста.

Гнев чувствую спиной. Ощущаю, какой он разъярённый. И если он сорвётся… Порвёт меня ко всем чертям собачьим.

– Дура, – выплёвывает и быстро отпускает меня. Делает шаг назад. Я не поднимаю штаны, оборачиваюсь.

Утыкаюсь уже в широкую, напряжённую спину, обтянутую белой рубашкой. Красив, сука, но неадекватен… – Ещё одна такая выходка…

– Я поняла, – перебиваю его. Не хочу этого больше слышать. Кусаю себя за губу, пытаюсь привести в чувство, чтобы не заплакать.

Шалость не удалась…

Его так сильно это задело?

Я же не знала…

– Извини, – бросаю ему в спину. Ничего не отвечает.

И только дойдя до второго этажа, уже скрываясь за стеной, грубо басит:

– Убери с пола и расставь книги, которые ты вчера разбросала.