– Тогда виски отменяется, – пожимаю плечами.

– Отменяется, – безжизненно отзывается.

На пару секунд мы обе замолкаем. И отчего-то взявшееся волнение заставляет сказать следующие слова:

– Эмину не говори, – предупреждаю её. Я, конечно, ничего ей не сделаю. Просто просьба.

– Это не моё дело, – девушка разливает кипяток в чашки и одну из них ставит передо мной. Хватаюсь за неё пальцами и греюсь. Мира садится напротив. – Не скажу. Сами разберётесь.

Да как же, не разберёмся…

Отворачиваюсь, пью чай. И, честно, теряюсь от понимания того, что у них… Двое детей будет. Вместе с потерявшейся. А я одного боюсь. Жалкая трусиха…

– Кто у тебя будет? – непроизвольно спрашиваю.

Интересно, а кто у меня?

Я ведь и не знаю. Завтра судьбоносный день, после которого должна позабыть об этом. Сделать вид, что всё происходящее – просто сон.

– Мальчики.

Не один…

Два пацана… Прикольно. Двойняшки или близняшки. Всегда представляла, что у меня в будущем родятся именно они. Хотела «королевскую двойню». Чтобы девочка и мальчик.

– Справишься? Их ведь трое, а ты одна.

– Справлюсь, – чересчур уверенно выпаливает, постукивая ноготками по керамике. Мне бы такую уверенность… – Дети – лучшее, что есть в нашей жизни. Просто ты пока не поймёшь.

Пока?

Осматриваю Миру, прикидывая, сколько ей лет. Ну, явно старше меня.

– Повзрослеешь – поймёшь.

Все всегда так говорят. И это раздражает. До этого «повзрослеешь» ещё дожить нужно.

Я просто боюсь чего-то нового. Ответственности и всего остального, что будет после рождения ребёнка. Я и одиночества боюсь. Боюсь остаться одна с разбитым сердцем. И постоянно думать о Громове. Проклинать его.

Боже, одна и та же шарманка в голове. Дни напролёт. Постоянно ищу аргументы себе в поддержку, что всё делаю правильно. Оправдываюсь. И бешусь от этого. Даже не могу представить другого варианта. Исход один.

Пока мозговой штурм опять приливает к башке, возвращается Артур. Спрашивает у Миры про какую-то девушку. И ничего больше не сказав, уходит. Поиски продолжаются, но безуспешно.

Воздух в кухне будто наэлектризовался. Напряжение растёт с каждой секундой ещё больше. Не только от нервов девушки.

Меня задели её слова.

Про «вырасту и пойму».

Может, всё я понимаю и сейчас, но…

Есть один факт, перечёркивающий всё.

– Знаешь, – отодвигаю от себя чашку чая и встаю, поправляя красное облегающее платье. – Дело не в моём возрасте. А в этом мужчине. Он детей не хочет. И на аборт пошлёт. Либо я сама пойду, без позора и ругани, либо он поведёт меня за ручку."

"Я хотела бы его оставить. Хотела бы… Если бы у меня было плечо, на котором я могла бы порыдать. На которое могла бы опереться. И спина, за которой я могла бы спрятаться со своим ребёнком.

А я – одна.

И буду дальше одиночкой.

У меня даже родителей нет.