Ярослав бормотал уже в полной, абсолютной темноте:

- Где же эти подсвечники? Темно, как у негра…

Я потерянно пролепетала: - Выключатель, ты выключил…

- Здесь нет электричества, милая, только свечи, правда - особенные. И я еще не умею их зажигать, как они – посылая приказ. Он вредничает, скотина полосатая - выделывается. Но я бесконечно, просто безгранично  терпелив...  я подожду...   Арина, сейчас, я на ощупь. Где-то здесь…

- Что, Ярослав? Что? – в тихой панике шептала я. Было страшно, колотило от неожиданности и желания, от нервного возбуждения. Что с ним - думалось в каком-то угаре? Что за чушь? Кто - полосатая скотина? Он продвигал меня спиной вперед в темноте, прижав к себе, нашаривая что-то рукой впереди.

- Кровать, Арина. Я ищу… нашел кровать. Большую, очень большую и удобную, – говорил он прерывающимся голосом, – милая… сними это сама. Я же порву, а у тебя здесь нет другой… одежды.

Голос был вкрадчивым и волнующим. И повелительным одновременно. Я покорно уронила под ноги шубку, потянула вверх  свитер. Он только отслеживал мои движения руками.

- Все, Арина, совсем все. Белья у тебя тут тоже нет. Порву... уже р-р-рву... Ар-рина, – то ли урчал, то ли рычал он, осыпая жесткими короткими поцелуями мое лицо, шею и плечи.

- Не, не… - неожиданно вспыхнули свечи, которые он перед этим искал. Мы замерли... Потом Ярослав придушено прошипел: - Ну, погоди, скотина полосатая, я с тобой разберусь.

Я почти теряла сознание от всего этого. Но послушно стаскивала трусики, дрожащими руками расстегивала лифчик, потрясенно шаря глазами вокруг. Этот бред, несуразица, что он нес... это окружающее нас пространство – белые ковры, тяжелые занавеси, позолота,  напольные канделябры разной высоты, свечной отблеск в зеркалах, огромная кровать под резным балдахином… Что это было, откуда?

- Потом, все потом. Ззавтра … или после… завтра. Ах, ты… забыл. Ты примешь его у меня, Арина? Это важно. Сейчас… вот."

"Он протягивал мне ожерелье – то самое, красное. Или не совсем то. Это было полупрозрачным, камни мягко переливались малиновыми огнями в свете свечей, лежа на его ладони. Я подставила шею, он застегнул его, не попадая в застежку и нервничая.

- Давай я.

- Нельзя. Должен я.

Наконец, камни опускаются на шею, а я, уже зная что последует за этим, втягиваю в ноздри его запах... Вдыхаю, цепляясь за напряженные плечи и узнавая его заново. Принюхиваюсь, как собака, дышу глубоко и часто. Это воспринимается сейчас нормально, правильно. Есть дикое желание не только вдыхать этот упоительный аромат – запах моего мужчины, но и впитать его в себя, вжимаясь, втираясь в него. Он кружит голову, сносит все барьеры, выстроенные мной между нами, делает не важным все за пределами нашего общего пространства.