Так что вам принесть?

– Еды в дорогу, возок с парой коней, и пусть отойдут подальше. Я в возок сяду и уеду, – задумчиво проговорил ссыльный.

– Зима, дяденька. По тайге тракт еще чистый, а в полях переметы. Встанете, и все. Считай, замерз. Или волки заедят.

– И чего делать? – опешил от такого ответа варнак.

– Расписание поездов просите. Как литерный пойдет, так на него и прыгнете, а их тут оставите. У станции он все равно скорость сбросит. Запрыгнуть легко. И догонять трудно. Литерный только по особым случаям останавливается.

– Умно. Сам придумал?

– Ага. Уехать хотел.

А из еды чего хотите?

– А ты б чего взял? – нашелся каторжник.

– Ну, тут кто чего больше любит. Я бы хлеба, сала, колбасы, яичек вареных взял. И не тяжело, и скусно. А консерва – она тяжелая. А как банку вскрыл, так обратно уже не положишь.

– Я тоже консерву не люблю, – кивнул варнак. – Так и передай, что сказал. И пусть еще флягу с водкой положат и лука с солью. Запомнил?

– Ага. Расписание на бумажке, хлеба, сала, колбасы, лука, водки, соли, яичек вареных. Может, еще чего? – уточнил Мишка, не спеша разворачиваясь к нему левым боком и запуская правую руку подмышку.

– А чего еще? – окончательно забывшись, спросил варнак, опуская руку с револьвером.

– Ну, исподнее свежее, одежку другую, – принялся перечислять Мишка, делая вид, что почесывается.

– Некогда. Ты еще баню предложи, – рассмеялся варнак, отмахнувшись.

– Тоже верно. В морге переоденут, – рыкнул Мишка и, выхватив револьвер, плавно нажал на спусковой крючок.

* * *Сидя в сугробе возле участка, он не замечал, как по лицу стекают капельки подтаявшего снега, которым он умылся, пытаясь успокоиться, и смотрел, как дрожат пальцы.

Про освобождение заложников он только слышал и видел в кино, так что теперь хорошо понимал, почему главные герои тех фильмов после завершения операции надирались в лоскуты. Сейчас ему хотелось именно этого. Надраться так, чтобы «му» не сказать было.

Спина побаливала от переизбытка адреналина, а в ушах кровь била барабанным боем. Зачерпнув еще горсть пушистого чистого снега, Мишка приложил ее к лицу, чувствуя, как невесомые снежинки моментально превращаются в холодную воду. Рядом с ним кто-то остановился, и парень, чуть повернув голову, увидел громадные сапоги урядника.

За ним был еще кто-то, но за шарообразной фигурой было не разобрать, кто именно.

– Ты бы это, Миша, в участок шел, – откашлявшись, посоветовал урядник с неожиданной робостью в голосе.

– Угу, – кивнул Мишка и, тяжело поднявшись, поплелся в указанном направлении, попутно отряхивая одежду от снега.

Войдя в участок, он свернул было к лестнице в свою мастерскую, но громадная лапа урядника, мягко опустившись ему на плечо, перенаправила движение.