И про то, что ты ему сказал, что все нужно как случайность обставить. И даже про то, что в столице гостя твоего с моей головой не примут, тоже вру.

– Как ты… Откуда… Этого не может быть, – растерянно залепетал пришлый.

– Я к оленю подкрасться могу, а уж к двум воякам, когда один другому обещает Буддой Амидой поклясться… – Мишка только презрительно скривился.

– Этого он придумать не мог, – еле слышно проговорил старший группы.

– В общем так. Я сейчас уйду, а вы сами решайте, что дальше делать станете. Не по пути нам более, – отрезал парень и, прихватив лыжи, принялся осторожно пятиться, удерживая сидящих на мушке одной рукой.

Благо ремень был через плечо перекинут.

Отойдя за деревья, Мишка быстро вбил ноги в крепления лыж и заскользил обратно к поселку. В том, что сделал, он ни секунды не сомневался и угрызений совести не испытывал. Его хотели убить, он оказался хитрее. Вот и весь расклад. Отбежав примерно на пять верст, парень быстро нарубил лапника и устроил под разлапистой елью настоящую берлогу. Костер разводить не было острой необходимости. Хищники еще и вправду не успели оголодать, а долго разлеживаться он не собирался.

Поспать несколько часов, и можно идти дальше.

Разбудил его возбужденный сорочий треск. Едва открыв глаза, Мишка с удовольствием потянулся и, умывшись снегом, встал на лыжи. Толком еще не рассвело, и сороки явно ругались не на человека. Но оставаться в берлоге смысла больше не было. Легко скользя по тайге, он отслеживал каждое движение вокруг и, приметив белку, плавно вскинул ружье. Эхо негромкого выстрела еще не заглохло, а парень уже подобрал добычу и, освежевав ее, понесся дальше.

Уже подходя к поселку, Мишка подумал, что кто-то наверху решил компенсировать ему потерянное время, выводя под выстрел пушного зверя.

В мешке у него лежали одна шкурка кабарги, три беличьих и две куньих шкурки. Добравшись до окраины деревни, он снял лыжи и не спеша зашагал к дому. Глафира хлопотала по хозяйству и, увидев парня, охнула.

– Как тут у тебя, мама Глаша? – спросил Мишка, доставая добычу.

– Тихо все было, сынок, – улыбнулась женщина, восторженно любуясь игрой куньего меха. – Даже толстяк твой не заходил.

– Ну и слава богу. Правила где у нас остались?

– Так в сарае.

Сходив в сарай, Мишка принес плетенные из орешника правила для шкурок и, быстро натянув на них добычу, вынес рухлядь в сарай.

На мороз. Заниматься выделкой ему не хотелось. Нудное это дело и вонючее. Да еще и купцы начинали придираться к качеству выделки. А так сырье оно и есть сырье. Цену дадут. А вздумают кобениться, так купцов в округе много. С этими мыслями Мишка вернулся в избу, где тетка уже суетилась, накрывая на стол.

– В баньку бы сейчас, – мечтательно протянул Мишка.

– Так худая у нас баня, сынок, – вздохнула Глафира.