Как кажется самому Мухою, он делает большое дело, внимательно следит за грузом, поторапливает русских и даже показывает дорогу. Однако Загбой видит, что его друг просто старается избежать идти передом, топтать лыжню. И на это у него всегда есть причины: то он вдруг не ко времени подвернул ногу, то у его лыжи порвалась юкса или заболела спина. Охотник понимает, что старый друг просто ленится, но сказать слово в упрек не может, потому что Мухой старше Загбоя на десять лет, ему шестьдесят. А годы надо уважать. Так говорит закон тайги. Да и зачем Загбою что-то говорить, когда у Мухоя есть отличная замена, сын Асылзак, который безропотно выполняет любое слово отца и заменяет его, когда этого требуют обстоятельства?

Русские идут позади всех, налегке, по пробитой лыжне.

Только у Николая Ивановича за спиной переброшен штуцер. Но дорогое ружьё давит на плечи начальника экспедиции двумя пудами усталости. А приторочить его к спине оленя у Залихватова не хватает совести — настоящий мужчина должен быть всегда при оружии. Может быть, поэтому с каждым часом его шаги становятся всё короче.

В этот день аргиш двигается ещё тише. Асылзак останавливается через каждые двести метров. При кратковременной остановке олени ложатся и не хотят идти дальше. Русские вообще идут где-то далеко позади. Мухой тяжело стонет: не пора ли ставить чум? Но Загбой непреклонен. Охотник настойчиво идёт вперёд: надо обязательно добраться под перевал, где стоит хорошо знакомая чина, и только там зажигать костёр. А зачем так надо? У следопыта на это две причины. Первая: эвенку хочется дойти до основного стана, где на ночлег останавливаются все охотники этого района.

Вторая — более весомая: там он надеется найти следы пропавших людей.

До остановки остаётся немного, вон там, за невысокой гривкой начинается широкий распадок. По нему бежит говорливый, незамерзающий ручей, который берёт своё начало вверху, под Кучумом. Там Загбой ещё не был никогда. Застывший облик грозного Эскери предупреждает: ходить под голец нельзя, там смертельная опасность. И Загбой не ходит, понимает, что зря рубить кедровую чину люди не будут. Он знал, что где-то там погибло много охотников, может быть, в их числе и первый муж Ихтымы, Батыр.

Однако любопытный характер не дает покоя. Четыре года назад Загбой поднимался на невысокий голец, что стоял чуть севернее Часки. Он видел Кучум со стороны, но рассмотреть, что там, так и не смог. Перевал, разделяющий Кучум и Часки, был ещё выше и не давал каких-то объяснений.

Единственное, в чем убедился: два гольца разделяет широкое, глубокое плато, на котором, возможно, находится большое озеро.