Увидев уходящую белку, она прервала свой голос, точно проследила зверька до того места, где он затаился, и только лишь потом заговорила. Теперь собака звала к себе хозяина.

Ждать пришлось недолго. В той стороне, откуда тянулся глубокий собачий след, раздался негромкий, равномерный шорох. С каждым мгновением звук нарастал, пока наконец-то не превратился в однообразную, знакомую любому охотнику песнь катившихся лыж.

Вот между чёрных стволов деревьев мелькнула тень. Петляя, изворачиваясь от препятствий, оставляя за собой две ровных полосы, она быстро приближалась. На полянку к собаке выехал человек. Опершись на таяк, он навалился на правую сторону и, круто развернувшись на лыжах, остановил своё движение. Собака бросилась навстречу с радостным лаем, но, не добежав и половины пути, развернулась и побежала назад к кедру, на котором затаилась добыча.

Охотник поправил небольшую отороченную шкуркой соболя шапочку и оценивающе посмотрел на дерево. Сразу же нашёл седой комочек, радостно улыбнулся, стал хвалить собаку:

— Молотес, Кухта! Пелоську закнала!

Морозный воздух наполнился удивительно чистым, мягким и нежным девичьим голосом.

Вопреки ожиданиям увидеть на охотничьей тропе сильного человека, настоящего мужчину, появилась юная представительница слабого пола — Ульяна, коротко — Уля.

Вот и наступило то мгновение, когда через шестнадцать лет на сцене описываемых событий появляется та самая крошка Улечка, которая была рождена Ченкой в долине Трехозёрья. Более подробно о событиях, предшествующих этому, будет рассказано дальше. А сейчас вернёмся к сцене охоты."

"Белка сидела высоко, в нескольких метрах от макушки тридцатиметрового кедра. Внимательно посмотрев на нее, Уля сняла из-за спины малокалиберную винтовку, прижала приклад к плечу, представила будущий выстрел. Положение юной охотницы было невыгодным. Головку белки скрадывали густые хвоинки, от которых вращающаяся пулька могла дать рикошет. Это привело бы к промаху или ещё хуже — к ранению зверька. Промахнуться — значит зря выпустить пульку и сжечь пороховой заряд. Пуля стоит дорого, целых две копейки. В туеске у Ули все пульки на учёте. К тому же испуганная выстрелом белка может перескочить в другое, более скрытое, место и затаиться так, что добыть ее будет очень тяжело. А обранить белку — значит испортить шкурку. Простреленная в спинку шкурка — брак. Так говорят все охотники. Уля знает множество случаев, когда за простреленную в спинку или даже шею шкурку белки купцы скидывают сразу же половину цены. Значит, надо стрелять только в голову, сбоку. Тогда шкурка пойдёт в полную стоимость, за четыре копейки. Но самое главное — при выстреле в голову она умирает мгновенно, не почувствовав боли.