— Действительно, шум будет.

— Вот и я про то же. Пока молчок, никому ни слова. Завтра утром поедем в управление. И Ченку с собой.

— Ясно.

— Ну а теперь что? На второй заход? А то банька остынет. — И хитро подмигнул: — А холодная даже женщина не греет! — И крикнул голосом хозяина через стену на улицу: — Эй! Гришка! Неси ещё дров. Мы с другом до ночи париться будем!

* * *В большой, просторной комнате уездного управления полиции тесно. Посредине зала, немного ближе к окну, за столом сидит важный следователь. По правую руку от него торопливо стучит на пишущей машинке проворная секретарь-машинистка.

Слева, распушив по огромному кожаному креслу шикарное бархатное платье, важно восседает строгая, степенная дама. Рядом с ней, на некотором удалении, сжавшись испуганной белкой, ютится молчаливая Уля. За ней на широкой скамье притихли Сергей и Костя. Напротив них, лениво посматривая по сторонам, умело скрывая маску любопытства, скучает Кивалин Захар Егорыч. А в центре комнаты, напротив следователя, на простом табурете гордо выпрямилась Ченка. Пользуясь моментом всеобщего внимания, она важно посматривает на присутствующих и, считая себя главной в беседе, нарочито тянет время для ответа на вопросы. "

"Ченка рассказала следователю всё, как было. Какая разница, когда это произошло, вчера или семнадцать лет назад. Зачем ей врать? Она отлично помнит, как они с отцом ночью увидели зарево пожара, как нашли человека, который попросил их сопроводить его и груз по енисейскому плоскогорью на юг, и всё, что было связано с этим переходом.

Говорила долго, обстоятельно, неторопливо. Постоянно подкуривала трубку, дымила, да так, что важная дама, которая всё время что-то стучала пальцами по чёрной коробке, довольно часто визгливо чихала, а спокойный следователь в очках постоянно открывал дверь.

Наверное, прошло очень много времени, потому что большая стрелка настенных часов сделала три круга, а серебряные молоточки отстучали двенадцать раз.

Когда наконец-то она закончила, следователь глубоко вздохнул, встал, прошёлся по комнате и, многозначительно переглянувшись с присутствующими, покачал головой:

— И как давно вы не видели своего мужа?

— Отнако пятнацать зим прошло.

— И Загбой не видел?

— Закпой вител. Эту зиму корот хотил, гостил. Вител Тиму, ратовался, хотел каварить, да плахой каюр ему глаз плёткой бил. Левый глаз бельмо, сапсем не витит.

— А ты, — вдруг обратился к Уле, — когда последний раз видела своего отца?

— Никогда, — отрицательно покачала головой девушка и покраснела, опустив глаза.

— А кто ещё кроме вас знает, что Ульяна — дочь Набокова Дмитрия Ивановича?

— Эко! — затараторила Ченка. — Много, кто знат. Когта свадьба играли, спирт пили. Матвей был.