Но человек нормальный, без подлости – уже проверено… Кто там остался? Ах да, Стас Вишневский… Тоже нормальный парень, бывший разведчик, как и я, голова варит, драться умеет – на моих глазах однажды бандиту так припечатал – у того чуть голова не отвалилась. А револьвер, что из руки выскочил, потом два часа в кустах искали, Стаса костерили… Все с ним нормально – вот только чуть меньше бы собой любовался и по бабам не так охотился…

Настал момент – Дьяченко не донес до рта последнюю рюмку, уронил голову.

– Поникла буйная головушка, – прокомментировала ситуацию пробегающая мимо Альбина. – Вы расплатитесь за него, Алексей Макарович? Не хотелось бы у товарища по карманам шарить. Да и закругляться пора, мы скоро закрываемся…

Вечер завершался не так, как хотел Алексей. Дьяченко храпел, издавал другие неприятные звуки. Алексей был трезв – сам себе удивлялся. Вроде тоже выпил немало, а вот не пробрало. Только сейчас он обнаружил, что заведение пустеет, а стрелки часов подпирают отметку «12». Он рассчитался за себя и за того парня, сделал попытку выволочь Дьяченко из-за стола. Но тот брыкался, мычал – просил оставить его в покое.

– А вы давайте его к нам в бытовку, – предложила Альбина. – Там стеллаж пустует, мешков накидаем, пусть спит. А мы с вами можем чаю попить или… чего покрепче. Вы же крепкий мужчина, вам – все равно что слону дробина…

Приглашение более чем прозрачное, а еще – она смотрела с такой надеждой. Мол, много вокруг мужиков, но все не то… А у него совершенно не было желания проверять, насколько теплый у Альбины стан. Он извинялся, бормотал, что обязан доставить пьянчугу домой, иначе жена не поймет.

Альбина вздыхала, предусмотрительно открывая перед ним двери. Алексей выволок Дьяченко на свежий воздух, привел в чувство оплеухами. Тот мотал головой, пьяно ругался. Пришлось взвалить на себя эту кашляющую, матерящуюся тушу и волочь. Олег почти не переставлял ноги, пытался что-то петь, глупо смеялся.

Людей на улице почти не осталось, начиналась глухая ночь. Любой желающий мог подойти и расстрелять обоих в упор. Капитан надрывался, но тащил товарища. У переулка сделал передышку, свалил бесчувственное тело на пенек, перевел дыхание. Снова потащил – по безлюдному проулку, по задворкам бывшей фабрики народного промысла. Проволок мимо своего дома, затем был еще один, у которого Черкасов сделал очередную вынужденную остановку.

– Брось, командир, не донесешь… – пускал пузыри Дьяченко. – Да не меня, дубина, пулемет… – и изрыгал из себя пьяный смех пополам с кашлем.

Черкасов заволок его в подъезд, прислонил к стене, постучал в дверь.

– Олег, это ты? – донесся тихий женский голос.

– В некотором роде. Открывайте, почтовая доставка… – выдохнул со злостью Алексей. За дверью испуганно молчали.