Может, немцы неучтенные или политические заключенные, что по недосмотру на волю выбрались. Пойти им некуда, нигде их не ждут, документов нет, вот и доживают свой век в землянках и берлогах…

– Эй, минуточку, – вдруг напрягся Гундарь. – Шорохов, тормози арбу!

А ведь действительно чуть не проглядели!

– Всем к машине! – скомандовал Алексей. – Рассыпаться, залечь! Вперед по команде!

Оперативники вываливались из машины, разбегались. Лес был близко, заросли боярышника, гниющий сухостой на опушке, поваленные бурей деревья. Вся дистанция – метров семьдесят.

Именно в этом месте преследуемая машина съехала с дороги и пошла давить колею к лесу по буграм и канавам. Лес отчасти расступался, как бы вваливался внутрь, но это была не дорога, не просека, а небольшая ниша в массиве растительности, достаточная, чтобы спрятать автомобиль.

Алексей на корточках сполз с дороги, пристроился полулежа, в том месте, где следы протектора ответвлялись от основной дороги. Тот же самый рисунок – лысеющая резина, «шахматная клетка».

В горле стало сухо. Он откатился в поле, заполз в канаву. Люди рассыпались вдоль обочины, выставили стволы. Дьяченко отобрал у сержанта «ППШ», отполз на правый фланг. Шорохов мостил «дегтярева» под капотом автобуса, кряхтел, подтягивал штаны, которые на ступнях держала резинка.

Алексей всматривался в чащу. Интуиция что-то нашептывала, тянула нервы. Сколько времени прошло? Если банда высадилась именно здесь, то уже могла убраться. А если их неподалеку поджидала другая машина… Нет, их не могла поджидать машина, здесь были только эти следы протектора! Что им надо в лесу? Он перебрался из канавы в соседнюю – перетек, словно червяк, махнул рукой – пошли!

Поднялись Вишневский с Куртымовым, перебежали. Поднялся Конышев – сместился, прихрамывая, сгибаясь в три погибели, пристроился боком, выставив табельный «ТТ». Боец из этого мужика был посредственный, надо было оставить его на базе. Подлетели Гундарь с Чумаковым.

И тут шевельнулась на опушке ветка, смазанное движение за стволом, блеснуло что-то.

– Ложись!!! – заорал капитан дурным голосом.

Отменная реакция у бывших фронтовиков – попадали плашмя, за долю секунды до огненной лавы! Били длинными очередями, как минимум из двух стволов. Метались вспышки пламени, тряслась листва.

Алексей катился вдоль канавы – там, где он был чуть раньше, пули основательно вспахали землю. Катились и остальные, огрызались беспорядочными выстрелами – но толку никакого, прицелиться невозможно. Хоть пальцами рой землю, чтобы спрятаться!

Разразился гневной матерщиной Дьяченко, открыл огонь из «ППШ» – он находился в стороне, на фланге, в него пока не стреляли. Он выпустил весь дисковый магазин, пока противник сориентировался, перенес огонь на него.