К черту эту руку! Он чуть не вырвал ее из плечевой сумки, и от острой боли Шабалин потерял сознание. Рита скатилась с него, Алексей занял «свято место», нанес в челюсть два неслабых удара – чтобы избавить себя от случайностей. Выдохнул, тоже откатился.

Рядом лежала Маша, раскинув руки, глаза ее были закрыты. Из пробитого сердца вытекала кровь. Это правильно, красивым женщинам нельзя стрелять в голову…

– А ты не дурак, капитан, – со свистящим надрывом сообщила Рита. – Мастерски заговорил ему зубы, узнал много полезного…

– Я старался, – прошептал Алексей. – Не поверишь, Маргарита Юрьевна, в раннем детстве посещал театральный кружок при районном Доме пионеров… Бросил, когда народ смеяться начал. Сейчас думаю: зря.

Новое нашествие! Эти четверо подобрались неслышно, свалились, как снег на голову! Откуда они взялись? Люди орали, тыкали в лица стволы пистолетов, кричали, чтобы никто не шевелился (никто и не думал), что они милиция и во всем разберутся! Обнаружив, кто лежит перед ними, как-то сразу притихли, засмущались, стали делать вид, что они тут вообще ни при чем (собственно, так и было).

– А это еще что за шайтаны, Черкасов? – простонала Рита.

– А это, Маргарита Юрьевна, люди из моей группы. Хорошие, кстати, парни. Славятся тем, что всегда приходят вовремя…

Эпилог

В одноместной палате районной больницы было душно и одиноко, пахло лекарствами. Алексей уже ворочался, превозмогая боль, но вставал крайне редко – лишь когда нужда скручивала в бараний рог. В ближайших планах значилось подняться и сломать к чертовой матери шпингалет на окне, иначе оно вообще никогда не откроется!

Операция по извлечению осколка из мягких тканей бедра прошла успешно. Хирург ухмылялся: какое же это ранение? Сплошная симуляция. И с девушкой, которую он оперировал до этого, все нормально. Ранение аналогичное. Похромаете на пару два-три месяца, а там, глядишь, и обойдется… если вдруг что-то еще не случится.

«А что может случиться?» – напрягался Черкасов. «Ну, что-нибудь, – пожимал плечами хирург, – медицина – дело темное. А вы тогда женитесь на этой девушке, товарищ капитан – прекрасный совет. Будете оба хромать, не так обидно. Крепкая семья, надежная ячейка общества… Все молчу, молчу… Знаете, именно сейчас я бы вам не доверил и табуретку…»

Открылась дверь, в палату вошла Рита Рахимович с костылем, внимательно посмотрела вокруг. Больничная пижама, висящая мешком, ее не портила. Немытые волосы, распущенные по плечам – тем более. А еще была бледная кожа, осунувшееся лицо, запавшие глаза. Она направилась к его кровати. Он с любопытством смотрел, как она ковыляет с черепашьей скоростью, как пристраивается у него в ногах.

– Скучно, Маргарита Юрьевна?

Она кивнула:

– Тоска смертная.