А что случилось сейчас? Легкие словно наполнились жидкостью, блокируя приток кислорода. Сердце стало потрескивать от резкой колющей боли.

– Дочь? – низкий, чуть хрипловатый голос отца прошелестел у самого уха. – Тебе плохо?

– А ты, что, следишь за мной? – вспыхнула я мгновенно, приступ паники мгновенно сменился приступом гнева.

– Нет, мы обедали тут, – отец пожал плечами и небрежно махнул в сторону входа в ресторан, откуда вышел высокий мужчина, встретив меня взглядом, он поднят ворот черного пальто и поспешил сесть на заднее сидение джипа.

– Кто это?

– Это? Так… Дела.

Не бери в голову. Так тебе плохо? Ты ела? – отец смахнул пушистые хлопья снега с идеально зачесанных волос и быстро схватил меня за руку, когда я уже приготовилась нырнуть в поток прохожих.

– Конечно, ела. Ты же честно выполнил свою часть сделки и перевел мне немного денежек, – он не отпустит, пока не выполнит обязательную программу заботливого отца, поэтому, накинув вязаный снуд на голову, приготовилась к очередной порции воспитания.

– Вот, дочь. Со мной можно иметь дело, чего не скажешь о тебе, – вздернув бровь, стал внимательно осматривать меня с ног до головы, словно пытался прочитать нужную ему информацию с уже привычного носителя.

Отец закурил и начал быстро перебрасывать сигарету из одного угла рта в другой, он всегда так делал, когда что-то обдумывал. При этом голубые глаза становились почти прозрачными. Они теряли краску, лицо становилось бледным, потому что вся кровь отливала к ушам, делая их пунцово-красными.

– Ладно. Мне пора, – отцу потребовалась пара секунд, чтобы сконцентрировать свой взгляд на мне. Он словно забыл, с кем и о чем говорил. – А тебя я очень прошу вести себя прилично на сегодняшнем дне рождения Янины.

Подарок не покупай, мать все сделает. Ты просто оденься поприличнее, хорошо?

– Ладно, папа, – мне стало так жалко своего старика, поэтому, приподнявшись на цыпочки, чмокнула его в колючую щеку. – А ты пообещай, что больше не станешь меня выводить «в свет», как собачонку декоративную.

– Я подумаю, но это будет стоить тебе очень дорого. Как минимум –  пара нулей от ежемесячного пособия, – рассмеялся он, прижав меня к себе как-то слишком крепко.

– Пап?

– А?

– Все хорошо?

– Скоро все будет просто превосходно.

Вот только разберусь с одним молодым и дерзким. Кстати, что там, Янка действительно влюбилась в своего охранника?

– А я откуда знаю? Мы с ней как-то не очень общаемся, сам знаешь, – натянула снуд на уши, чтобы не выдать свое вранье покрасневшими мочками ушей. Наследственность, мать ее…

– С тобой даже мне становится очень трудно договариваться. Что говорить о мягкой Янке? Откуда в тебе столько злости? Вы же обе росли в нормальных семьях!

– Ой… Какая прелесть.