На того, кто мог всё исправить, пока его руки были связаны. Только сейчас понял, почему он застыл. Ему пришлось выбирать. Выбирать между прочим, и безопасностью собственной дочери, а доверить свою кроху он не мог никому. Остался, несмотря на то что ему это было несвойственно. Он тоже не двинулся, не вмешался, выбрав безопасность здесь и сейчас. Провел черту, отделив на своё и прочее. Но это естественно. Правильно. И стало ещё больнее, потому что именно сейчас я тоже провел свою черту, поняв, что тоже имею «СВОЁ»! И её теперь увозят от меня…

–Яна! – взвыл Олег, продолжая стоять в одиночку, панически озираясь вокруг.

Кричал грудным, хриплым голосом, мечтая лишь о том, чтобы спрятать их. От резкого шума Плюша проснулась и заполнила двор испуганным плачем. – Моисей! Яна!

Я словно вернулся в реальность, на миг заглушив тревожные мысли. Окинул взглядом двор, где ещё недавно жили Олег и Янка. Сквозь плотную пелену разгулявшегося снегопада все казалось не настоящим. Почти сказочным. Движения были смазанными, голоса приглушенными, лишь всполохи фар и авариек освещали детскую площадку, готовую погрузиться в вечерние сумерки.

Небо стало темным, тяжелым, будто налилось весенними грозовыми тучами, а усилившийся снегопад поглотил весь шум, раздражая неестественной тишиной и трескучим напряжением…

Вокруг черной «бэхи» кипела жизнь: Машка продолжала рыдать, зарывшись в ворот норковой шубы, Янка, сопротивляясь отцу, пыталась успокоить истерику, но терпение Моисея лопнуло, ему только и осталось, что перебросить дочь через плечо и рвануть за Сизовым, что на негнущихся ногах нёс кружевную переноску с младшей из Курановых в сторону Наскалова.

Олег продолжал орать, попутно успокаивая дочь, раздавал указания, торопил жену и тестя… Гонял охрану, рассаживающуюся по машинам.

– Вон из машин, все! В дом! – заорал я, вдруг отчетливо поняв, что сейчас произойдет. Мысли была настолько реальна, что ошарашила меня картинкой.

Олег сжал губы и рванул к подъезду, доставая из кармана ключи от старой квартиры, открыл дверь и скрылся, но лишь на мгновение, потому что уже через пару секунд вернулся, схватив на шкварник Моисея, несущего дочь и Сизова с детской переноской.

– Сюда! Быстро! Андрей! Маша!

–Из машины! Вон из машины! – бежал по снегу, утопая в сугробах, не мог найти взглядом ни Андрея с девчонками, ни охрану. Они будто исчезли. Слышал лишь их крики с другого конца детской площадки. – Куранов, держи девок. Маша! Маша!!!! Вон из машины! Олег! Всем освободить двор!

Не слышал никого вокруг, лишь стук встревоженного сердца, отдающего громким пульсом в ушах. Молился о том, чтобы ошибся. А если и нет, то, чтобы двор был пуст.