Тут не было коридора, а войдя, сразу попадаешь в просторную комнату, заваленную старой мебелью, почерневшими офисными столами, составленными друг на друга, а у окна гордо стояла старая софа, накрытая пледом странной окраски с невнятными, чуть замытыми пятнами.

– Где мы, Вась? – по коже побежали мурашки страха. Настолько была поглощена своими мыслями, что даже не поняла, куда он привез меня, просто ехала, реагируя на светофоры, тупых зевак-водил и на ленивые взмахи руки брата, указывающего путь. Совершенно машинально, бездумно. В кармане нашарила спасительную связку ключей от машины, ведь, не запрет же он меня здесь?

– Кто ты, а кто он? – продолжал Васька, отвернувшись к окну с мутными стеклами.

 – Шавка. Цербер на службе государевой, ему завтра скажут с балкона сигануть, он же даже не задумается! Это нелюди, мрази безвольные. Ни свободы, ни цели, ни интеллекта. Они рождены, чтобы выполнять приказы, да и только…

– А кто я? Расскажи мне, Вася, кто я такая? Что есть у меня? Свобода? Хороша же она… хочу, живу в съемной ободранной квартире на одном конце города, хочу на другом! Могу хотеть есть, могу умирать от жажды? Хочу – сижу дома, а не хочу – работаю в баре, поднося разбавленное пойло дальнобойщикам? Так? Это ты называешь свободой? Выбирать наименьшее из простых человеческих потребностей? Просто иметь возможность выбора? По-твоему, это свобода? Нет, братец.

Свободу у меня забрал ты со своей матушкой. У меня был шанс на новую жизнь, а вы – моя долбанная, гнилая до глубины души семья, растоптали в пух и прах и меня, и свободу мою.

– Скоро всё изменится! Я обещаю, – брат резко обернулся, его взгляд вспыхнул яростным пламенем, а пьяная муть сменилась чем-то холодным и опасным.

Я уже видела подобное, так смотрел отец, затевая новую авантюру. – Они вернут нам всё, что украли. Моисей умоется кровью, а его шестерки будут скулить, поджав хвосты. И тогда жизнь развернется. Я покажу им…

Что-то царапнуло слух, но за жаром его эмоциональной речи я не поняла, что всё это он говорил про себя… Больше всего ему было жаль себя и ту сытую, богатую жизнь, которой он лишился по мановению палочки.

– А что тут про меня? Как только ты увидишь деньги, тут же снова забудешь про сестру, и мне снова нужно будет возвращаться к жизни? Только теперь я буду ещё более растоптанная, униженная.

У меня ж никого не осталось, а те, кто ещё числятся родственниками, проклянут! Боже! Какого черта я с тобой поплелась? – в этот момент мне так захотелось вернуться в ту крохотную квартирку, где я была счастлива последние месяцы. Там, где было тепло, там, где почти наверняка загнанным зверем носится мужчина, нещадно желающий уберечь меня от всего внешнего мира, кто тихо меняет резину и ненавязчиво разбрасывает деньги, не прося взамен ничего.