– Скажите, профессор очень плох? – Неожиданно сменил тему сыщик.

– Нет, ему уже намного лучше. – Ответила Татьяна Петровна.

– Я хочу теперь говорить с ним. – Сказал подполковник и поднялся с кресла.

– Не стоит его волновать. – Забеспокоилась Татьяна Петровна: – Позже я сама ему намекну."

"– Нет. Дело идет о его жизни, и я обязан старика предупредить. – Твердо повторил Петр Григорьевич. Голикова сначала приподнялась, потом снова опустилась в кресло: – Я тут посижу. Вы ему все расскажите и добавьте от меня. Он может тут же подать на развод. Я сделаю, как он хочет. Я вовсе не желаю ему зла.

Я подожду. Вы у него спросите, если узнав правду, он меня видеть не пожелает, я тихо уйду.

Петр Григорьевич кивнул и направился в сторону палаты. Татьяна Петровна наклонилась, и тихо заплакала. Она теперь все сообразила. Ей стали понятны нюансы и мелочи в поведении Норы, все ее слова и поступки. Оставались эти проклятые деньги. Ведь она теперь сообщница и ее место в тюрьме. Конечно, Мюллер никогда не захочет ее видеть. Ведь она соучастница в подготовке его убийства. Невольная, но соучастница. Никто не виноват, что она такая дура, и развесила уши.

И не только уши, а еще и деньги взяла, и часть из них уже потратила. А он такой красивый, такой обходительный. Разве она ему пара?

Голикова казнила себя. Ей показалось, что единственный выход, который у нее остался, это покончить с собой. Жить с таким камнем она все равно не сможет. От этой мысли сразу стало спокойно и пусто. Теперь она знает, что надо сделать.

– Вы тут намерены еще долго сидеть? – Голикова вздрогнула и подняла голову.

– Возле нее стояли два мужчины. Белобрысый сыщик и профессор Мюллер в своем роскошном стеганом халате.

– Ты, женушка, почему не возвращаешься к мужу? – Спросил старик и улыбнулся.

– Вы… – Она вскочила и пыталась что-то сказать, но не могла. В горле застрял ком. Татьяна Петровна напрягла всю свою волю, чтобы голос к ней вернулся: – Я так виновата перед вами.

– Ты, Таня, можно я буду так тебя называть, спасла мне жизнь. Если бы не ты, я бы вчера умер. Мне тебя послал Бог. Я делаю повторное предложение руки и сердца теперь уже лично тебе. – Мюллер попытался встать на колени, но ноги у него задрожали и если бы не Ерожин и Татьяна Петровна, он бы завалился на пол.

– Вот и прекрасно. – Усмехнулся Петр Григорьевич, вернув больного и его супругу в палату: – Я пришлю, Татьяна Петровна, вам в больницу нотариуса, и вы напишите заявление о том, что доверенность данная Марысе Вацлавне Шагровой с сего дня теряет силу.

– Но я взяла у нее деньги. И часть из них потратила. Я всю жизнь была теткой. Мне так захотелось стать женщиной, вот Господь и наказал.

– Мы это уладим в семейном кругу. Не загружай, дорогая, посторонних нашими семейными проблемами.