Мы с Виленой столько сил и труда потратили на составление плана, на преображение. Теперь что, все старания насмарку?

Я разозлилась и тоже пошла в наступление.

– Тон сбавь! Ты ничего не перепутал? Я совершеннолетняя, а ты мне не папочка, чтобы голос на меня повышать, тем более что-то запрещать!

Адам вдруг гневно прищурился, осмотрев меня с головы до ног и обратно.

Задержался на откровенном вырезе в зоне декольте, на моих голых ногах и броском макияже. По потемневшим зрачкам я сразу поняла – он не в восторге. Он в ярости!

– Ты головой ударилась? Ты что на себя напялила?! Как шлюха вырядилась!

Ну всё.

"

"Замахиваюсь.

Запястье обжигает крепкой хваткой жёстких пальцев.

Как я могла забыть, что реакция у подонка потрясающая?

– Еще раз рукой махнешь перед моим лицом, через колено переброшу и до синяков выпорю, усекла?

Мы так “увлеклись” разборками, что не заметили, как в округе стало тихо. И ещё мы не заметили, что комната напичкана камерами. Всё, что происходит здесь, в настоящий момент, транслируется на весь мир.

Тишину нарушил чей-то восторженный крик.

– Ребят! Тут запрос поступил в чате!

– Чё хотят?

– Чтобы Адам пососался с… новенькой.

Этой, как её… Никой-черникой!

* * *У меня волосы дыбом встали.

У Адама, наверно, тоже…

Даже руку мою отпустил, теперь уже уставившись на главного зачинщика стримов – Германа Рудковского.

– Нет, – холодно и грозно.

– В смысле нет? – послышался напыщенный, недовольный ответ. – Или целуйтесь, или вылетайте с вечеринки, бро. У нас такие правила.

Отовсюду слышится издевательский хохот, на пару с поддакиваниями.

Капец.

Вот и что сейчас будет?

Если откажется – потеряет авторитетность среди своих друзей.

Боярский молчит.

Лишь демоническим взглядом жжёт исподлобья.

– Ну, донаты уже пошли! Лижитесь, давайте!

– Ого! Понеслось!

– Пять косарей, десять… Серьёзно?

– Адам, да что с тобой? Ты уже несколько месяцев на себя не похож…

– Народ жаждет зрелища!

Они накинулись со всех сторон, хуже шакалов, и давай давить словами.

– Нет, Адам, нет… – качаю головой, отступая назад. Упираюсь в боровинку дивана, чуть не падаю. Он успевает меня поймать. Рывком тянет на себя, припечатывая к напряжённому, большому телу.

Сильная рука обхватывает мою шею со стороны затылка.

Давит… Подчиняет. Заставляет понять, что у меня нет выбора. Он всё равно меня поцелует. Прилюдно.

Ладно, если бы мы были одни!

Но на глазах у отбитых отморозков?

Да ещё и за бешеные деньги!

Какой позор…

– Целуй, целуй, целуй! – орёт группа поддержки, вдоволь развлекаясь.

Я – овечка в центре стаи кровожадных шакалов.

Адам притягивает меня к себе максимально близко, вторую руку опускает на бедро. Властно сжимает.

Вся эта обстановка невыносимо сильно давит на голову.

Комната перед глазами плывёт.