— Ты действительно хочешь поговорить со мной о высокомерии, Данте?

Я вонзил кончик ножа ему в подмышку, зная, что это одно из самых чувствительных мест. Римо напрягся, но не издал ни звука, его взгляд не отрывался от моего. Он был хорошо знаком с болью. Его отец, вероятно, воспитывал его так же, как и мой. Он станет настоящим вызовом.

— В конце концов, все умоляют.

Рот Римо стал еще шире.

— А ты?

Я скорее умру, чем стану молить кого-то о пощаде.

— Не сравнивай меня с собой. Мы совсем не похожи.

Римо рассмеялся.

— Ох, но мы похожи. Этот блеск в твоих глазах я ощущаю каждый раз, когда подношу нож к чьей-то коже.

Это, блядь, самое лучшее. Ты действительно считаешь себя лучше только потому, что прячешь своего монстра за чертовым костюмом-тройкой?

— Римо, ты еще встретишься с моим монстром, не переживай. В отличие от тебя, я не насилую девушку, ради получения власти.

Я вонзил нож ещё глубже в его подмышку, а затем жестом пригласил Данило подойти с зажигалкой.

Спустя несколько часов я вымыл руки.

Сэмюэль покачал головой и пробормотал:

— Когда этот ублюдок начнет просить милостыню? Нахуй это."

"Я взглянул на Римо, который лежал без сознания на залитом кровью полу.

Он снова потерял сознание, но не издал ни звука, только время от времени вздыхал или скрипел зубами.

Сэмюэль вышел в коридор, я последовал за ним и запер камеру.

Пьетро и Данило ждали в коридоре, оба потные и растрепанные, как и мы с Сэмюэлем. Рубашка прилипла к коже, а под ногтями запеклась кровь.

— Он сильный ублюдок, — сказал Пьетро, вытащив из кармана сигарету и закурил.

— Возможно, боль его и не беспокоит, но он покажет свою реакцию, когда я заставлю его смотреть, как отрезаю ему член сантиметр за сантиметром, — прорычал Данило.

Для этого было уже поздно.

— Я переночую здесь. Не уйду, пока Римо не умрет.

Пьетро, Данило и Сэмюэль согласно кивнули.

— Один из нас должен следить, — предложил Пиетро.

— Я начну, — быстро сказал Сэмюэль. — Я все равно слишком заведённый, чтобы спать.

— Хорошо.

Мы направились в спальню и легли на раскладушки. Я закрыл глаза. Несмотря на удовлетворение, которое я испытывал, мучая Римо, я не мог дождаться, когда он умрет, когда все это наконец закончится.

***

Меня разбудил чей-то крик. Я дернулся на раскладушке, на секунду потеряв ориентацию.

Пьетро встретил мой пристальный взгляд с другого конца комнаты. Данило не было.

Я вскочил на ноги и побежал в камеру пыток. Черт, неужели Римо освободился сам? Он был тяжело ранен. Я даже представить себе не мог, что у него хватит сил встать на ноги.

Когда мы с Пьетро ворвались в камеру, в центре ее стоял Данило. То, что я увидел, заставило меня замереть. Серафина находилась внутри камеры, прикрывая Римо своим телом, ее одежда пропиталась его кровью.

— Ты не должна находиться здесь, голубка.