Привычки. Динамика отношений между братьями. Слабости Римо. Планировка особняка.

— Римо не доверяет никому, кроме своих братьев и Фабиано. Он умрет за них, — прошептала она.

Я и сам это подозревал. Римо не был таким уж непобедимым, как ему казалось. Если он заботился о своих братьях каким-то извращенным способом, на который был способен, это означало, что он был открыт для нападения.

Серафина продолжила, по-прежнему не глядя в мою сторону.

— Кроме семьи, в особняк допускаются только Фабиано и Леона, а иногда и уборщики. Римо всегда держит при себе нож и пистолет. Он чутко спит.

.. — она съежилась от того, что открыла.

Я подозревал, что Римо затащил ее в свою постель. Похитители часто играли со своими жертвами, попеременно обращаясь с ними, как с грязью, а затем показывая им намеки на доброту, завоевывая их доверие. Стокгольмский синдром основан на данной тактике. Жертвы в конечном счете обвиняли себя в изнасиловании и даже пытались убедить себя, что они этого хотели, или подавали своим похитителям сигналы, свидетельствующие о согласии, хотя ни то, ни другое не имело места.

Серафина задрожала, ее лицо исказилось от чувства вины и стыда.

Я подошел ближе и осторожно коснулся ее плеча.

— Серафина.

Она удивила меня, прильнув ко мне. Я обхватил ее голову руками, пытаясь утешить.

— Что мне делать? Как буду принадлежать это месту снова? Все будут смотреть на меня с отвращением.

Обвинить жертву всегда было легко.

— Если кто-нибудь узнает, дай мне знать, и я с ними разберусь. — Серафина кивнула. — И ты никогда не переставала принадлежать этому месту. Ты — часть Наряда, часть этой семьи, ничего не поменялось.

И тем не менее все так и было. Мы все семья. Серафина наша семья.

Никто из нас не остался равнодушным к ужасам, которые навлек на нас Римо Фальконе.

***

Данило попросил о встрече. Естественно, я этого ожидал.

Мы все собрались в кабинете Пьетро. К этому времени Пьетро, по крайней мере, убрал часть обломков, оставленных Данило во время его ярости после простыней, но место все еще было в беспорядке. Пьетро опустился за свой стол, а Сэмюэль стоял у окна, засунув руки в карманы брюк.

Мы с Данило сели в кресла напротив друг друга. Было уже больше десяти вечера, но ни один из нас не горел желанием спать.

Данило глубоко вздохнул, вертя в пальцах обручальное кольцо.

— Мой отец настаивает, чтобы я женился на ком-нибудь из вашей семьи, — сказал он. — Связь между нашими семьями необходима, особенно сейчас.

Он был прав. Нам нужно было продемонстрировать солидарность, чтобы утихомирить несогласные голоса. Я бы предпочел не заставлять их замолчать с помощью насилия. Нам нужен был каждый человек в наших рядах, чтобы сражаться с Каморрой и Фамильей.

Пьетро вздохнул и тяжело опустился в кресло. Сэмюэль сердито покачал головой.