— Дай мне немного поговорить с твоим братом, хорошо?

Леонас не любил говорить об эмоциях, тем более когда рядом находились другие, даже его сестра.

Анна молча кивнула.

— Хорошо. Возьму что-нибудь поесть.

Я благодарно улыбнулась ей. Почти в одиннадцать лет она уже была более ответственной, чем я в ее возрасте. Без сомнения, это была кровь ее отца.

Как только она ушла, я села на плюшевый диван рядом с Леонасом.

— Ты можешь это выключить?

Он нажал кнопку выключения, но не поднял глаз от экрана.

— Папа сердится на меня? — тихо спросил он.

— Он не сердится на тебя.

Может быть на мгновение из-за того, что ты сказал. Тебе нужно думать, прежде чем говорить, иначе ты можешь сделать больно людям, понимаешь?

Он поднял голову, сдвинув светлые брови.

— Наверное.

— Считай до трех, прежде чем сказать что-то, что может расстроить других.

— Откуда мне знать, что огорчает других?

— Прямо сейчас, если речь идет о Фине. Все очень чувствительны.

— Хорошо. Она жива?

Я прикусила губу. Ему семь, и он спрашивает меня о смерти так, словно речь идет о том, что мы будем есть на ужин.

— С ней все в порядке.

— Я скучаю по своим друзьям.

У Анны есть София, а у меня никого.

— У тебя есть я и папа.

Леонас скорчил гримасу.

— Вы не веселые, как Рокко и Риччи.

— Ну и что такого веселого?"

"— Катание на роликах! Или на велосипеде и выполнение трюков!

Некоторые трюки мальчишек на велосипедах, которые я увидела, чуть не довели меня до сердечного приступа. Не говоря уже о том, что Данте сойдет с ума, если я выйду из дома вместе с Леонасом для прогулки.

— Как насчет того, чтобы заняться чем-нибудь другим?

Он надул губы, а потом его лицо снова просветлело.

— Слайм челлендж.

Мои брови поползли вверх.

— Слайм челлендж?

— Да!

Если это вызвало такой восторг у семилетнего мальчика, то мне точно не понравится, особенно если в этом замешан слайм, но я хотела отвлечь его.

— Ладно, давай сделаем этот слайм челледж.

Ответная улыбка Леонаса прогнала часть тьмы из моей груди.

Данте

Я сидел в кресле посреди хаоса, который Данило устроил в кабинете Пьетро. Разорванные книги, битое стекло, опрокинутые полки, все валялось на полу. Данило уехал прочь на своей машине. Я сомневался, что он вернулся в Индианаполис.

Ему нужно было побыть одному. Нам всем это нужно.

Я посмотрел вниз на свои блестящие туфли, на идеально выглаженные брюки, на аккуратно застегнутые манжеты на запястьях. Со стороны я был безупречным бизнесменом, у которого все под контролем, ледяным человеком. Я был похож на один из этих проклятых вулканов, скрытых под толстым слоем вечного льда. Упершись локтями в бедра, я опустил лицо в ладони. Если бы один из них взорвался, они могли бы уничтожить все вокруг. Я чувствовал себя на грани опасной вспышки взрыва.