Лука не хотел сотрудничать с Данте, ни после того случая с фотографиями, ни тогда, когда это означало, что Каморра станет его врагом. Кто еще был? Корсиканский Союз в Канаде, но они держались особняком. У нас не было общего культурного или языкового фона. Они не доверяли нам и мало что выиграли от сотрудничества. Они не станут рисковать конфликтом с Каморрой и Фамильей. Братва? У Чикагского Пахана, который управлял большей частью Братвы на Среднем Западе, был своего рода пакт о ненападении с Римо Фальконе.

Инес издала сдавленный звук.

— Это даже хуже, чем я думаю, не так ли?

— Нет, — твердо ответила я.

— Наряд и раньше переживал кризис, и мы всегда выходили из него, потому что были вместе. Римо пытается вбить клин между нами, вот почему он попросил город Пьетро. Он хочет посеять инакомыслие в нашей семье, но мы ему этого не позволим. Мы не позволим ему разрушить нашу связь, потому что Серафине понадобится крепкая семья, когда она вернется.

Инес слабо улыбнулась.

— Данте прав. Ты была бы великим Консильери.

Легко было давать советы, когда тебе не приходилось терпеть ответную реакцию. Я могла высказать Данте свое мнение, потому что в конечном счете именно его будут судить за это.

Он должен нести на себе всю тяжесть ответственности.

Чувствуя, что Инес хочет побыть одна, я отправилась на поиски Леонаса, чтобы сообщить ему, что мы все вместе поужинаем. Данило тоже будет. Он решил ездить между Индианаполисом и Миннеаполисом как можно чаще. Для такого молодого человека, как он, он должен был нести большую ответственность. Больной отец, сестра-инвалид, управление Индианаполисом, а теперь спасение его невесты.

— Леонас! — я крикнула.

— Он со мной, — сказал Данте из комнаты дальше по коридору, на которую я никогда не обращала особого внимания.

Войдя внутрь, я сразу же замерла. Это была оружейная. Это объясняло зарешеченные окна и тяжелую дверь. На полках красовались ножи, автоматы и пистолеты.

Данте сидел на стуле, а Леонас стоял рядом с ним. Перед ними на столе лежал пистолет. Он был разделен на отдельные части, и Данте показывал Леонасу, как собрать его обратно. Затем он объяснил, как снять предохранитель, прицелиться и выстрелить. Леонас слушал с предельной сосредоточенностью. Данте передал пистолет нашему сыну, и мое сердце остановилось.

Ему было всего семь лет. Он был слишком мал для этого.

— Данте... — мой голос задрожал.

Данте поднял голову.

— Он не заряжен.

Я судорожно сглотнула.

— Можно тебя на пару слов?

Данте протянул руку, и Леонас с гордой улыбкой вернул ему пистолет. Данте взъерошил волосы и встал.

— А сейчас иди в столовую.

Леонас выбежал из комнаты, ухмыляясь так, словно это была самая веселая игра. Я закрыла за собой дверь, чтобы никто не помешал.

— Он слишком молод, — резко прошептала я.