— К тому же такая красивая женщина, как ты, живущая в доме одинокого мужчины, всегда вызывает пересуды и сплетни…

— Но, Руперт, — недоуменно произнесла Леонора, — не хочешь же ты сказать, что я поторопилась перевезти к тебе вещи?

— Нет, не хочу. — И прежде чем сбитая с толку молодая женщина смогла хоть что-то сказать, заявил: — Оставайся здесь. Оставайся со мной, но в качестве моей жены.

— Ты что, делаешь мне предложение? — не поняла Леонора.

— А разве это похоже на что-то другое? Послушай, я понимаю, что теперь тебе кажется, будто ты можешь обойтись без меня. Но, черт побери, Флоренс, я тебе нужен. Нужен для того, чтобы любить тебя!

— Леонора, — машинально поправила она его."

"Руперт взъерошил волосы пальцами.

— Флоренс, Леонора… Какая мне в конце концов разница, как тебя зовут! Ты — моя женщина… Если только ты не вспомнила, что в Вашингтоне тебя дожидается жених.

— Нет, — ответила она. — Меня никто нигде не ждет.

В глубине души Руперт в этом не сомневался, однако слова Леоноры доставили ему огромное облегчение.

Подойдя к ней, он опустился на колено, взял ее руки в свои и спросил:

— Тогда что же мешает тебе сказать «да»… Леонора?

Имя звучало непривычно. Для него она так и оставалась Флоренс.

Взгляд ее преисполнился такой нежностью, что сердце Руперта чуть было не выскочило из груди.

— Три коротких слова. Всего лишь три очень коротких слова.

— Ах это.

— Да, это. — Во взгляде ее появилась лукавая искорка. — Именно это.

— Разве ты не чувствуешь, дорогая? Разве не знаешь, что я отдам за тебя все, что угодно? — воскликнул Руперт.

— Конечно, знаю, — ласково ответила она. — Просто женщины любят, когда им говорят это.

— И ты не облегчишь мне задачу? — спросил он.

В ответ Леонора покачала головой.

Тогда Руперт набрал полную грудь воздуха, но не потому, что боялся своих слов, но желая, чтобы они прозвучали как можно громче и убедительнее.

— Я люблю тебя, — произнес Руперт. — Я люблю тебя, Леонора Баулер. Стань моей женой и дай мне показать, насколько сильно мое чувство!

Ее глаза наполнились слезами, однако появившаяся на губах улыбка показывала, что бояться ему нечего.

— Да, — прошептала она.

— Да? Ты сказала «да»?

Руперт вскочил, поднимая ее с дивана и заглядывая ей в глаза. Вместо ответа Леонора обняла его, крепко прижавшись всем телом.

— Ну наконец-то! — раздался от двери трехголосый возглас, сопровождаемый общим вздохом облегчения.

В испуге Руперт и Леонора отпрянули друг от друга. Вписываясь в дверной проем, как в раму, на них с большим любопытством взирали тетя Кэйт, Дороти и Остин. В первом ряду, заняв лучшее место, сидела Барби, высунув язык и часто дыша, видимо от волнения. Уж не псина ли привела сюда всех моих родственников? — подумал Руперт.