— Какая удобная позиция, — пробормотал полицейский помоложе.

— Боюсь, что, пока ко мне не вернется память, я ничем не смогу вам помочь.

Поняв, что большего им не дождаться, пожилой полицейский наконец оторвался от стены и кивком указал коллеге на дверь.

— У вас есть моя визитная карточка, — проворчал он. — На тот случай, если что-нибудь вспомните.

Подождав, пока они выйдут, Руперт вновь обернулся к Флоренс.

— В чем дело?

Она тщательно разгладила и так лежащее идеально ровно одеяло.

— В том, что они сказали. Им хочется знать, каким образом я оказалась на складе. Кстати, мне тоже хотелось бы это знать не меньше их.

Подобный вопрос тоже приходил Руперту в голову неоднократно. Однако он понимал — и пытался объяснить это полицейским ранее, — что, пока память Флоренс не восстановится, у нее для них не будет никаких ответов. Так оно и получилось.

— Они мне не верят, — обиженно продолжила она, но тут же с обреченным вздохом добавила: — Хотя их можно понять, не правда ли? Все это слишком похоже на плохую мыльную оперу.

Несмотря на то, что в этом заявлении, несомненно, была доля правды, Руперт рассмеялся как можно беззаботнее, пододвинул к кровати стул и сел.

— Порой правда бывает гораздо необычнее самой замысловатой выдумки."

"Бросив на него испытующий взгляд, Флоренс неожиданно нахмурилась, но, что у нее в данный момент на уме, понять было невозможно. Мгновение спустя она, тряхнув головой, слегка улыбнулась ему. Маленький, дерзко задранный нос ее наморщился, как у кролика, попавшего на никем не охраняемый огород.

— У вас там, случайно, не чизбургер?

От мгновенно смягчившего лицо Флоренс выражения удовлетворения его сердце растаяло.

— Ваша обожаемая калорийная пища.

— Не думала, что вы запомните, — сказала она тем вкрадчивым голосом, который преследовал его всю эту неделю в беспокойных снах.

Почти благоговейный трепет, звучащий в голосе Флоренс, невольно заставил его задуматься о том, почему такая тривиальная вещь, как чизбургер, доставляет ей явное удовольствие. Неужели до этого никто и никогда не оказывал Флоренс даже столь пустяковых любезностей? Можно было, разумеется, спросить ее об этом, но скорее всего она прошептала бы в ответ «я не знаю», с глазами, полными отчаяния и тревоги.

Протянув руку, Руперт накрыл ладонь Флоренс своей. Кожа ее была теплой и шелковистой на ощупь, и уже сама мысль о том, что такая она везде, будоражила его воображение и возбуждала.

— Вы сказали, что это ваше любимое, — сказал он, протягивая ей пакет.

Ее улыбка стала шире, и она с шутливой поспешностью выхватила пакет из его рук.

— Я могу не помнить, кто такая есть, где живу и что делала на горящем складе, но чизбургер по запаху узнаю всегда.