— Однако надежда умирает последней, не так ли?

5

Потянувшись с ленивой грацией изнеженной домашней кошечки, она открыла глаза и оглядела погруженную в полумрак спальню. Винного цвета портьеры преграждали солнечным лучам доступ в эту святую святых. Пушистый ковер, застилающий пол, скрадывал любые шаги. Бронзовый путти над кроватью держал в одной руке венецианский фонарь. Другую игривым жестом поднес к губам, призывая к молчанию. Словно то, что происходило в этой роскошной спальне, должно было оставаться тайной за семью печатями для очень и очень многих непосвященных.

Думает ли он обо мне постоянно, как я о нем? — пронеслось в ее еще затуманенном сном сознании. Или забыл, как только за ним закрылась дверь? Как бы ей хотелось верить в первое!

Такое с ней случалось впервые. О, она могла великолепно имитировать страсть! Здесь ей позавидовали бы великие актрисы прошлого и современности, доведись им увидеть ее, прерывисто шепчущую нежные слова, всю словно исходящую любовным томлением…

Но когда она разыгрывала свое действо, зрителей не было. Точнее, был, но только один. И не зритель, а полноправный участник, вовлеченный в спектакль заразительной силой ее таланта и отдающийся ему с не меньшим пылом, чем она.

Как было бы чудесно, если бы именно для него это не было игрой!.."

"Она легко нащупала витой золотой шнур и дернула, призывая горничную. Сейчас она выпьет чашечку капуччино, приведет себя в порядок и будет ждать, но не того, кого жаждет ее сердце.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появилась… Нет, появился невысокий плотный мужчина в светлом костюме-тройке! Вперив в нее жесткий немигающий взгляд, он решительно прошел к окну и отдернул портьеру.

Она на миг зажмурилась, ожидая потока ослепительных лучей. Но за стеклом в частых переплетах шел дождь. Два голубя прятались от него, прижавшись друг к другу, и время от времени стряхивали дождевую влагу, смешно распушая перья. Отдельные тяжелые капли срывались откуда-то сверху и с ритмичным звуком падали на подоконник. Тук-тук-тук…

О Боже, только не это!..

Приоткрыв глаза, Флоренс поняла, что уже наступил вечер. Одна из кошек примостилась возле ее бедра, другая устроилась на спинке дивана. Откуда-то с пола доносилось тихое сопение спящей Барби. Должно быть, кто-то из них и разбудил ее, потому что, кроме этих животных, в доме, похоже, не было никого.

Вот и замечательно, подумала Флоренс. Ей очень не хотелось досматривать сон, который так красиво начинался и прервался в самый подходящий момент, когда безобидный с виду толстячок вдруг крайне сурово, если не угрожающе, посмотрел на нее. А это ритмичное постукивание, оно что-то ей напоминало. Но что!..

Впрочем, думать сейчас об этом Флоренс совсем не хотелось.