Работа встала спустя неделю после начала событий. Цеховые рабочие пришли на фабрику, но не разбрелись по рабочим местам, а скучковались во дворе, где долго спорили и в конце концов порешили: нечего впустую тратить силы, когда не сегодня-завтра маги завалят все прилавки наколдованными шинами. К тому же эти маги и дармовой едой нас завалят, и каждому дадут по мобилю, посему айда, ребята, по домам. Ну и разошлись.

Конечно, после того, как в одночасье обрушился такой любимый, такой сытный и уютный мир, казавшийся вечным и незыблемым, стат-барон не мог испытывать к новой власти иных чувств, кроме ненависти.

Он и не скрывал, что едет за Черту «примкнуть к борцам против одурманенной магами черни». Сварог спросил его: неужели он хочет бороться с оружием в руках? На что толстяк, подумав, сказал, что с оружием он, пожалуй, не справится, да и годы не те, чтобы бегать и драться, но ведь пользу можно приносить и другим способом, например, обеспечивая борцов всем необходимым. Можно и так, согласился с ним Сварог.

В соседнем вагоне ехали жена и сын стат-барона, почти на каждой остановке он ходил навещать семейство.

"

"– Они окружили станцию, не оставив даже щелочки, но ничего больше не предпринимали. Создавалось полное впечатление, что они чего-то ждут. Но вот только чего? – гадал я. Неужели решили дождаться, когда солдаты Каскада умрут от голода и жажды? Однако ведь и младенцу известно, что на стратегическом объекте обязательно должен находиться стратегический запас еды и воды. И вскоре стало ясно, чего они дожидались, – продолжал рассказывать стат-барон. – Вернее, не чего, а кого. Через час в электромобиле прибыли три человека, и по их одеждам не составило труда догадаться, кто они такие…

– Эти их ужасные одежды! Мерзость, безвкусица, оскорбление! – воскликнула сидевшая напротив Сварога молодая девица с капризным лицом, одетая в траурные одежды.

(Правда, в траур она вырядилась, как оказалось, не потому, что у нее кто-то умер, а по поводу безвременной кончины великой империи). Девица направлялась за Черту к своему жениху, который служил в звании юнк-лейтенанта в Седьмом полку береговой артиллерии, целиком перешедшем на сторону противников новой власти. – Как можно напялить на себя эти чудовищные бесформенные балахоны, которые ничего не обтягивают! Значит, им есть что скрывать на теле! Значит, они носят на себе противные, нечеловеческие предметы, которыми творят свое зло!

Стат-барон спокойно переждал этот эмоциональный всплеск и продолжил прерванный рассказ:

– Эти трое, прибывших к электрической станции, что-то разложили на земле, присели на корточки, что-то пошептали, взмахивая руками.

Потом поднялись на ноги, и у каждого в руке зажегся большой огненный щит.