И хотя Пандора сама могла прекрасно есть, Габриель отказывался отдавать ей ложку. Ей потребовалось два дня, чтобы вырвать ложку у него из рук.

Однако такие мелочи заботили ее в последнюю очередь. Габриель еще недавно был самым харизматичным мужчиной в мире, но теперь… Куда подевался его бесшабашный юмор, дерзость, игривость? Он перестал флиртовать с ней, подтрунивать и шутить… Бесконечный стоицизм, который стал порядком надоедать. Пандора понимала, что его напряженность продиктована беспокойством о ее здоровье, но ей страшно не хватало прежнего Габриеля, не хватало особой энергии любви и юмора, которая связывала их невидимыми нитями.

И теперь, когда ей стало намного лучше, из-за железного контроля, который распространялся на каждое ее движение, она начала ощущать себя в осаде… в ловушке, если сказать точнее.

Когда Пандора пожаловалась Гаррет Гибсон, которая наносила ей визиты ежедневно, доктор удивила ее, приняв сторону Габриеля.

— Ваш муж пережил огромный ментальный и эмоциональный шок, — объяснила Гаррет. — В известном смысле он тоже был ранен, и ему требуется время, чтобы прийти в себя.

Иногда невидимые раны могут оказаться не менее тяжелыми, чем телесные.

— Но он станет вновь таким же, каким был раньше? — с надеждой спросила Пандора.

— Полагаю, да. В значительной степени. Однако ему стало понятно, насколько хрупкой может быть жизнь. Смертельные болезни обычно меняют наши представления о некоторых вещах.

— О бланманже?

Гаррет улыбнулась:

— О времени.

Сдаваясь, Пандора вздохнула:

— Я пытаюсь быть с ним терпеливой, но он стал осторожным сверх всякой меры. Не позволяет мне читать приключенческие романы, дабы у меня не повысилось давление.

Всех домашних заставил ходить на цыпочках и говорить шепотом: меня, мол, беспокоит шум. Каждый раз, когда кто-то приходит с визитом, он слоняется поблизости и постоянно смотрит на часы, чтобы гости меня не утомили. Даже перестал целоваться со мной как следует, только клюнет иной раз в щеку, как какую-нибудь троюродную тетушку…

— Может, он и переусердствовал немного, — согласилась Гаррет. — Прошло две недели, вам стало лучше. В обезболивающих нет нужды, вернулся аппетит. Думаю, вам не повредит физическая активность… в разумных пределах, конечно.

Слишком долгая неподвижность может грозить мышечной и костной дистрофией.

В дверь спальни постучали.

— Входите, — позвала Пандора, и в комнату вошел Габриель.

— Добрый день, доктор Гибсон. — Его взгляд остановился на Пандоре. — Как она?

— Быстро поправляется, — с тихим удовлетворением ответила Гаррет. — Никаких признаков аневризмы, гематомы, отечности или температуры.

— Когда я смогу выходить на прогулку? — спросила Пандора."

"— Начните с завтрашнего дня.