— Вы серьёзно? Насчёт суммы?

— Конечно.

— А что ж так мало-то? — не выдержала и съязвила я.

— Если бы мы принимали всех желающих, то в Сибири уже была новая Москва. Но нам это не нужно, поэтому пришлось ввести такие ограничения.

— Я вас поняла. Боюсь, мне нужно подумать. С собой у меня нет такой суммы.

— Конечно. Ваш гид вам оставит контактные данные. Можете подумать месяц и связаться, как будете готовы.

— Хорошо."

"Я вышла из дома Мирослава и будто потерялась в пространстве. Хотелось рыдать, бежать отсюда и, возможно, опять сброситься с моста. Как, вообще, возможно такое тотальное невезение?

Пришла домой и тупо сидела на своей кровати. Мир вновь рухнул для меня и потерял все краски. Нет теперь ни в чём смысла. Пришла Ксения.

Я молча взяла её за руку и потащила.

— Мы куда?

— Сейчас увидишь.

Быстро бежала куда глаза глядят, подальше от людей, чтобы никто не видел моих слёз безнадёжности. Ксения молчала, думаю, её уже пугало моё состояние. Придя опять к реке, в наше тайное место, я сказала:

— Всё кончено. Нам никогда не быть вместе.

— Почему? — искренне удивившись, спросила девушка.

— Знаешь, не так просто сюда попасть, нужно всего лишь заплатить 10 лимонов.

— Обалдеть… — и она села на землю. — Да уж… Подвох оказался в самом неожиданном месте.

Вдруг она вспомнила про меня, встала и обняла.

— Ты сама как? Только давай без глупостей. Ладно? Ведь, наверное, можно что-то придумать. Может, у Марка попросить или кредит взять. Ну я не знаю, в конце концов, это всего лишь деньги.

— Да, но очень большие деньги! Никто столько не даст.

Я уткнулась в плечо Ксении и рыдала навзрыд.

— Ненавижу всю эту богадельню. Ненавижу.

Просидели до поздней ночи, особо ни о чём не говорили, и так было всё понятно. Пропустили ужин и поплелись домой в кромешной тьме. Настроение было ниже ватерлинии.

Утром мне ничего не хотелось делать. Я так и сказала куратору.

— Работать не буду. Ни сегодня, ни завтра, можете смело отправлять в изоляцию.

Они так и сделали. Было не так уж и ужасно, кормили, правда, отстойно, но зато не надо было корячиться и оттачивать навыки ручного труда.

Вечером меня пришёл навестить Радомир. Я подошла к решётке. Он протянул руку и взял мою, поцеловал её.

— Что творишь? — совершенно спокойно спросил он.

Грустно улыбнулась, смотря ему в глаза. Ничего не хотелось объяснять. Мне было плохо. И два дня меня не спасут. Вся остальная жизнь будет вечностью.

— Не хочу расставаться…

— Так зачем бунтуешь? Не вижу логики.

— Я не об этом. Два дня мне не помогут.

— Ясно.

Он притянул меня через прутья, обнял и поцеловал. И мы так и стояли, пока ему не крикнули, что свидание окончено.

Мне было больно, и даже уже не плакалось, потому точно знаю, слёзы ничего не решают.