Он был очень привязан к старику и чувствовал себя неловко оттого, что был вынужден просить об одолжении не самого лорда, а его близкого друга.

Теперь ему оставалось только одно — ждать. Грей очень мало был знаком с лордом Брикером, но он твердо верил, что этот человек обязательно сумеет ему помочь.

Дуглас Шербрук глянул на своего брата Райдера поверх развернутой «Лондон газетт»:

— Рад, что ты вернулся. Как чувствует себя девочка?

Райдер, весь вид которого говорил о его неистребимом жизнелюбии, сидя у стола, намазывал толстым слоем джема свой тост.

— Ее зовут Эдриенн.

Ей всего пять лет, и ты не представляешь, Дуглас, сколько храбрости в этой малышке! Представь, отец продал ее человеку, питающему слабость к малолеткам, но, видимо, такая тощая девчонка его только разозлила и он вышвырнул ее в канаву, где я ее и подобрал. Слава Богу, теперь она в безопасности в Брэндон-Хаусе, где вместе с другими детьми находится под присмотром Джейн. Когда я уезжал, вокруг нее собралось трое малышей, и все, толкаясь и перебивая друг друга, старались доказать, что каждый пережил такие ужасные невзгоды, какие другим и не снились. Последнее, что я услышал на прощание, был смех Эдриенн — пусть несмелый, но все-таки смех!

— Райдер, а сколько всего детей находится сейчас в Брэндон-Хаусе?

— Пока их лишь тринадцать, поэтому Джейн без конца жалуется — говорит, что ее не устраивает такая маленькая семья. Что касается твоих мальчишек, то они в полном порядке и ходят все в синяках и шишках, как им и положено. Кстати, наши жены собираются приехать в Лондон через три дня, чтобы поспеть к твоему долгожданному дню рождения.

— Ох, скорее это неудачный и достойный сожаления день.

 — Дуглас нахмурился.

— Пожалуйста, перестань! Тебе исполнится всего лишь тридцать пять лет, и ты пока еще вовсе не похож на беззубого старца! Правда, я слышал, как Алекс сетовала, будто ей все чаще приходится выдирать у тебя седые волосы. А еще она рассказывала Софи, будто ты необратимо теряешь интерес…

— Что еще за чертовщина? Какой такой интерес?

— Твоя жена, Дуглас, — начал Райдер, с нарочитым вниманием разглядывая газетный заголовок, — жаловалась моей, что наверняка успела тебе надоесть, коль скоро ты в последнее время занимаешься с ней любовью всего лишь один раз на дню! Она пела тебе итальянские серенады в саду возле обнаженных статуй, кормила с рук земляникой из теплицы лорда Томлина — и все только для того, чтобы подогреть твою страсть.

Алекс даже дошла до того, что стала сочинять сонеты в классическом стиле. Однако, по ее словам, ты так смеялся над ними, что не смог дочитать даже до четырнадцатой строки, где особо трогательно описывалась земная страсть во всех ее разнообразных формах.