Неужели он снова готов взвалить на себя бремя вины за чужие ошибки? Как можно небрежнее она возразила:

— Если это о чем-то и говорит, то лишь о загубленном рассудке несчастной женщины, не нашедшей в себе силы противостоять своему мучителю и предпочитавшей оставаться жертвой и пьянеть от его жестокости, как пьяница — от виски, да к тому же до сих пор неспособной осознать правду. Завтра же я снова постараюсь вызвать ее на разговор. Ты спрячешься где-нибудь поблизости и послушаешь ее рассказ. А теперь скажи мне, Грей: хватит ли тебе этих доказательств — вдовьего треугольника твоего отца и признания твоей матери?

— Кажется, да. Но отчего лорд Берли был так уверен в обратном?

— Да оттого, что в это твердо верил мой отец. Он был очень серьезным человеком и отличался невероятной рассудительностью и способностью убеждать. Я к тому же считала его человеком добродетельным и честным. Но я ошиблась. Он совершил тяжкий грех и виноват перед твоей матерью. Но он умер, и не нам спрашивать с него за то, что он натворил. Думаю, Томасу Леверингу Бэскомбу хотелось считать тебя своим сыном прежде всего оттого, что моя мать не сумела подарить ему наследника. У них родилась я, и больше детей не было. Грей и Грациэлла… — Джек медленно покачала головой. — Подумать только, какое это было горе, Грей. Но ведь это не наше горе. Вот пусть и остается в прошлом — там ему самое место! А мы можем считать себя свободными от всех этих переживаний, потому что ты не мой брат, а мой муж, и слава Богу!

— И все же я хочу услышать это из ее собственных уст, — отчеканил Грей. — Я обязан, понимаешь?

— Да, — спокойно подтвердила Джек. Она даже нашла в себе силы улыбнуться. — Я понимаю, что ты не можешь поступить иначе.

Не выпуская из руки узкую ладонь Джорджи, Джек наставляла ее всю дорогу до гостиной:

— Она очень милая дама, Джорджи, и хотя почти не выходит из своей комнаты, в этом нет ничего страшного. Зато нам всегда известно, где ее можно найти.

Оказавшись в покоях вдовствующей баронессы, Джорджи с любопытством огляделась.

— Мне нравится комната, — решила она наконец, отцепилась от Джек и потянулась пощупать ярко расцвеченную шелковую шаль.

— Ты кто такая? И почему ты не здороваешься? Джек мигом откликнулась на вопрос Алисы:

— Это моя младшая сестра, мадам, ее зовут Джорджина. Она очень любит яркие краски и тонкие ткани. Джорджи, милая, познакомься с ее милостью!

Брови баронессы приподнялись от удивления.

— Господи Боже, что у нее за странные глаза! Золотой и синий! Как это необычно и в то же время очаровательно!

Джорджи оставалась совершенно невозмутимой и спокойно смотрела на сидевшую в кресле изящную леди.

— Она сама не менее очаровательна, чем ее глаза, — заверила Джек.