— А что, если сумерки наступили раньше из-за дождя?

— В таком случае мне следует свериться с часами. — Грей опустил жену на пол посреди спальни. — Это моя комната. Она станет намного светлее, если раздвинуть плотные портьеры, но тогда испанская мебель, которую отец привез когда-то из Кордовы, может показаться тебе слишком массивной.

— Тебе не кажется, что вот этот сундук в изножье кровати мог бы выдержать твои уроки лучше, чем я? — Джек лукаво посмотрела на мужа.

В ответ Грей лишь глухо застонал. Пуговицы, никогда прежде не проявлявшие к нему враждебность, вдруг словно сговорились и не желали вылезать из своих петель.

Барон чертыхнулся.

— Нет, не надо мне напоминать! Твоя мама накормила бы меня репой!

— Ты становишься грубым, Грей! Знаешь, что я чувствую в такие минуты?

— Желание удрать к себе в спальню и спрятаться под кровать или подыскать себе другого мужа, способного напустить на себя сдержанный вид?

— А вот и не угадал! Каждый раз, когда твои пальцы путаются в застежках, на меня словно снисходит благословение! Ты так сильно хочешь меня, что теряешь контроль над собой, и мне нравится это, Грей, очень нравится! — Она ласково тронула мужа за руку, и вдвоем они с успехом расправились с длинным рядом пуговиц на ее платье.

Но вот наконец изящные туфельки полетели в сторону, чулки были сняты с очаровательных ножек, и Грей, отступив на шаг, смог без помех любоваться ее стройной фигуркой.

— Ох, Джек, я жутко измучился, пока избавил тебя от всех этих проклятых тряпок! Зато теперь, когда ты стоишь передо мной нагая, я волен ласкать тебя как угодно. Даже глаза разбегаются: не знаю, с чего и начать!

— Наверное, — голосок Джек странно зазвенел, — тебе не мешало бы тоже раздеться? А то я чувствую себя как-то странно…

— Согласен, но я просто не в силах отвести от тебя глаз! Я говорил тебе раньше, как меня волнует твоя грудь?

— Да, — ответила Джек, потупившись, и расстегнула пуговицы у него на жилете.

 — Знаешь, чего я хочу больше всего?

Вместо ответа Грей охнул и потянулся было к Джек, но тут же схватился за застежку у себя на брюках.

— Так чего же?

— Помочь тебе освободить это место от одежды.

— О Господи, я этого не выдержу! Нет-нет, не приближайся.

Ты же понятия не имеешь, что со мной творится! Я вот-вот сорвусь, я еще ближе к последней черте, чем был в первый раз, а ведь тогда все висело на волоске, и я, конечно же, не выдержал… Нет, ты уж лучше вообще ничего не делай, просто стой себе тихонько, а я буду смотреть на тебя и обмирать от счастья. Кстати, ты и правда можешь помочь мне с пуговицами.

Тут он дернулся как ужаленный — судя по всему, рука Джек угодила как раз туда, куда нужно.