Перестав наконец терзать свою шляпу, Райдер решительно повернулся и направился из передней в гостиную, предоставив Куинси возможность подобрать с пола подобие грязного блина, в которое превратился головной убор разгневанного джентльмена.

— Интересно, что еще нас ожидает? — задумчиво приподняв бровь, пробормотал Грей.

Джек со вздохом кивнула:

— Я и не думала, что в Лондоне можно так превосходно развлечься, даже не выходя из собственной гостиной.

Тем временем Райдер уже успел сосредоточиться и приготовить для хозяев краткую речь.

— Итак, сегодня я понял, что просто обязан быть избранным в парламент, и, разумеется, дело тут не в моих амбициях.

Все это из-за детей. Господь свидетель — нам давно необходим закон, защищающий их права! — Тут он вдруг снова завопил, наливаясь багровым румянцем: — Потому что мистер Хорэс Редфилд, мой проклятый оппонент, жирный брюхан с вонючими гнилыми зубами, болтает направо и налево, будто в Брэндон-Хаусе содержатся не сироты, выброшенные на улицу, а свора моих внебрачных ублюдков! Вы можете это себе представить? А ведь меня столько раз предупреждали: не верь проклятым вигам, чтобы у них языки поотсыхали! Но я все равно оказался не готов к такой подлости! Чертов подагрик, он настроил против меня всех своих дружков!

Грей от удивления даже присвистнул.

— Ты прав, Райдер, произвести на свет такую ораву — немалый труд! А кроме того, для этого нужно иметь более чем снисходительную жену! Сколько там сейчас детей?

— Четырнадцать. Иногда их бывает больше, иногда меньше — по-разному. Но это еще не все! Редфилд имеет наглость намекать, что кое-кого из этих детей прижили мои братья, а меня сделали ответчиком за непомерную похоть, ставшую фамильной чертой.

Негодяй твердит, что даже мой брат Тайзен, викарий, подбросил туда парочку своих сыновей! Господи, Грей, ты же знаешь Тайзена! Если хоть одна женщина — не считая, конечно, его плоскогрудой злючки жены — посмеет ему подмигнуть, он тут же упадет в обморок! Нет, определенно я не успокоюсь, пока не придушу этого злоязычного вига собственными руками!

— Мистер Шербрук, а почему бы вам просто не сказать правду? — поинтересовалась Джек.

 — Разве этого не будет достаточно, чтобы разоблачить Редфилда как лгуна?"

"— Вы можете звать меня просто Райдер, — буркнул Шербрук, сбавляя тон. — А ответ на ваш вопрос состоит в том, что в политике в принципе не существует такого понятия, как правда. Здесь выигрывает сумевший лучше всех соврать, обратить обстоятельства себе на пользу и завербовать побольше сторонников. Вот и мистер Редфилд пытается всем доказать, что он отстаивает такие незыблемые ценности, как верность семье и долгу.