– И спросил: – Поехали?

Агата посмотрела-посмотрела на него, вдохнула поглубже и махнула рукой решительным жестом:

– А поехали!

И потрясла пальчиком:

– Но прическу мне будешь должен.

На долгий, настойчивый звонок дверь открыла Анна Григорьевна, следом за которой в прихожую прошла и ее встревоженная старшая дочь.

– Привет, – поздоровалась Агата, переступая порог.

– Агаша! – воскликнула растревоженно-удивленно мама. – Где ты была? Мы не могли до тебя дозвониться!

– Там была, – махнула неопределенно рукой Агата, устало пообещав: – Мам, я потом все объясню.

– А что на тебе за платье? И цветы? – недоумевала мама.

От бессонной ночи, перенасыщенной сексуальной нагрузкой, сильными чувствами и ощущениями, от слишком стремительных, наполненных динамикой, каких-то суетных последних полутора часов, от переизбытка эмоций и полбокала шампанского в загсе Агату буквально вырубало на ходу, неудержимо клонило в сон.

Не имея никаких сил на долгие разговоры, она сунула в руки Анны Григорьевны пакет с вещами, в которых сбежала вчера из дома, свою дамскую сумочку, великолепный букет алых роз и попыталась что-то коротко объяснить, прилагая определенные усилия:

– Кажется, я вышла замуж и уезжаю жить в город на Волге.

И, стягивая с ног и бросая по ходу движения одну за другой новые босоножки, пошла вперед по направлению к заветной кровати.

– Как это вышла замуж? – обескураженно переспросила мама, тревожно переглянувшись со старшей дочерью, совершенно ничего не понимая. – Какая Волга?

– Русская река, – внесла уточнение Агата и, скривившись, попросила извинительно-упрашивающим голосом: – Девочки, я посплю часика два-три, ладно? А вы меня потом разбудите.

И, не отвлекаясь более ни на что, целеустремленно направилась в спальню Аглаи под развеселый хохот сестры и недоумевающие, растерянные мамины восклицания.

Югров, подложив под голову специальную дорожную подушечку, закрыв глаза, вытянув ноги и скрестив руки на груди, удобно устроился на заднем сиденье машины, летевшей по новенькой трассе Таврида в сторону Керчи, и улыбался своим мыслям.

Честно говоря, он не думал делать предложение Агате, как и не думал о том, что она может стать его женой, просто потому, что был полностью поглощен настоящим моментом, в котором пребывал, потому что, пожалуй, в первый раз в своей жизни находился в поразительном состоянии абсолютной гармонии с миром и с самим собой.