И, памятуя о некогда поставленной сестрицей перед Агатой научно-исследовательской задаче: выяснить вероятность испытывать сильные чувства и эмоции во время секса и яркий оргазм с разными мужчинами, а не только лишь с теми самыми «особенными», а заодно припомнив, насколько давно у нее вообще не было секса, почему бы не оказаться с достойным молодым человеком Борисом в кровати."

"Чуда не случилось. Увы. Намного лучше, чем с Олегом Каро, но очень, очень далеко до… ну понятно, до кого: до «невыявленного генерала», как классифицировала загадочного Игоря сестра Аглая.

Хотя прогресс явно имеется, но… как там было у Толстого в дневнике? «Не то!»

Ну, то или не то, а завязался у Агаты с Борисом симпатичный, приятный роман с элементами красивого ухаживания, как то: походами в кино, театры и на выставки, с длинными прогулками по Москве, с интересными беседами на разные темы. Поскольку оба много работали, то встречались в основном по выходным. Ничего так, Агате было приятно и даже хорошо с ним. В общем, взбодрилась она и романилась напропалую.

Девчонки американские уехали.

Довольные, в полном непроходящем восторге от Москвы, от России и от парней, которые перехватили у Аглаи вахту по «выгулу» иностранных гражданок и настолько сдружились, что провожали девчонок, нагруженных сувенирами – цветными ушанками, матрешками, самоварами, павлово-посадскими шалями и всякой разной мелочью, – до аэропорта.

После отъезда внучки Полина Андреевна, понятное дело, загрустила, ну а как не загрустить, когда вся родня черт знает где, в разных странах и континентах. И от этой грусти-печали захандрила их старушка любимая, стала все чаще прибаливать, недомогать и пребывать в настораживающей задумчивости.

Агата старалась как могла поддержать, подбодрить, связывалась по скайпу с ее родными, объясняя, в каком состоянии находится их мама и бабушка. Те расстраивались, печалились, но… ничего поделать не могли.

Или не хотели. Хрен их знает, что они там хотели и какие расчеты в головах держали, но мчаться в Россию и спасать престарелую мать никто не торопился, как и забирать ее к себе.

Ладно, она не судья никому, этому Агату отец научил давным-давно, объяснив, что у каждого своя правда и кто может знать, чья правда правдивей и справедливей.

Ты? А почему ты решил, что ты безгрешен и справедлив? Одним словом: не судила Агата… но и понять не могла.

Полина Андреевна вроде бы и прибадривалась всякий раз, поговорив по скайпу и увидев детей с внуками, но все равно заметно хандрила и печалилась, и Агата всерьез пугалась этой ее хандры душевной, стараясь больше времени проводить с любимой соседкой.