Но всё же, по причинам, о которых она предпочла не задумываться, девушка хотела знать, почему он задал ей столь грубый вопрос.

Поначалу ей было сложно пробиться сквозь его ослепительную страсть, немедленно пробудившую в ней ответное желание. Но Мэлди заставила себя заглянуть глубже и ощутила умиротворяющее чувство облегчения, охватившее её. В его сердце не было презрения. Девушка была уверена, что он не собирался оскорблять её или, что было бы еще хуже, не считал, будто она относится к тому типу женщин, которых не оскорбил бы намек, содержащийся в его словах. Что действительно её удивило, так это то, что его вопрос, по всей видимости, был вызван злостью, страхом и невольным любопытством. Вот что волновало Балфура, и Мэлди это почувствовала. Словно её ответ был ему глубоко небезразличен, и он страстно желал, чтобы девушка ответила «да», но она не могла понять почему."

"- Разумеется, безуспешно, - отрезала Мэлди, от сдерживаемого гнева её голос прозвучал резко. – Как вам хорошо известно, я никогда не жила в довольстве и благополучии, коими вы наслаждались всю свою жизнь. Я выросла в жестоком мире. Да, некоторые мужчины, видимо, полагают: раз девушка бедна, то она должна быть счастлива за пару жалких монет ублажить тех, кто считает себя намного выше её по положению. – Мэлди заметила, что он слегка поморщился, и почувствовала удовлетворение от того, что упрек, видимо, достиг цели. – В любом случае я бы предпочла научиться драться, чем просто мило улыбаться, строя из себя шлюху.

- Я не хотел тебя оскорбить, - вымолвил Балфур.

- Может, и не хотели, но оскорбили.

Он взял девушку за руку, не обращая внимания на то, как напряглось ее тело, и прикоснулся легким поцелуем к её пальчикам.

- В таком случае, я искренне и от всей души молю тебя о прощении.

- Если это так, то вы больше не будете пытаться приударить за мной.

- О нет, - Балфур ухмыльнулся и подмигнул ей, - конечно, буду.

Когда он притянул Мэлди в свои объятия, та задохнулась от ярости и потрясения.

- Вы только что смиренно просили меня простить вас за нанесенную мне обиду, а теперь, очевидно, снова пытаетесь оскорбить меня!

- Нет, я лишь хочу тебя поцеловать.

Балфур сознавал, что переступает все границы, к которым его как благородного человека учили относиться с уважением. Мэлди, может, и умудрена житейским опытом, но во всех прочих отношениях она невинна, и ей, очевидно, пришлось отчаянно сражаться, чтобы оставаться таковой. Обычай требовал, чтобы он относился к ней с величайшим почтением. А вместо этого все его мысли сосредоточились на том, как украсть поцелуй... только бы она не стала громко протестовать и яростно сопротивляться.