Мы, собственно, уже сейчас можем высадить сюда десант и разнести башню на куски, но прежде нужно выяснить точно, кто за всем этим стоит…

Савельев усмехнулся:

— Вы считаете меня азартным мальчишкой? Могу напомнить: когда я первый раз столкнулся с альвами и учился с ними воевать, вы наверняка еще пешком под стол ходили…

— Да, конечно… Тысячу раз простите, поручик, но я, право же, никак не могу привыкнуть… Мне постоянно хочется вас опекать.

— Ах, вот оно в чем дело… — сказал Савельев без всякой обиды или раздражения. Скорее уж, ситуация его смешила.

 — Мы для вас — что-то вроде смешных прадедушек? Признавайтесь уж.

— Еще раз простите… Что-то в этом роде… — смущенно признался капитан. — Я, конечно, прекрасно понимаю, что мы вам всем обязаны, что вы — героические первопроходцы и все такое прочее… И ничего не могу с собой поделать. Вы представляетесь такими архаичными с вашими «каретами», первыми вариантами аппаратуры… Поневоле тянет…

— Это хорошо, что вы так чистосердечно… — сказал Савельев. — Даже чуточку завидую: у нас как раз и нет никаких архаических предшественников, не на кого смотреть свысока…

— Но я вовсе не…

— Ладно, — сказал поручик.

 — Что ж тут поделаешь, если у вас и впрямь такие мысли… Вы только запрячьте их поглубже, хорошо? И помните, что я — кадровый офицер…

— Вы на меня сердитесь?

— Вздор, вздор… — сказал поручик. — Считайте, что и я, со своей стороны, смотрю на вас чуточку свысока как на забавного, суетливого юнца, лиха не хлебавшего, не привыкшего довольствоваться малым и примитивным, как мы в свое время… Вот и будем квиты.

И хватит об этом. Лучше объясните, почему вы с таким тщанием проглядываете все газеты, какие сюда приходят. Я подметил, вы их прямо-таки под лупой изучаете… Что вы там ищете?

— Хоть что-то о стройке в Бэннинг-холле, — сказал капитан. — И ничего не нахожу. А это довольно странно.

Я по своему положению здесь, как вы понимаете, должен изучать газеты внимательнейшим образом — мало ли что полезное может отыскаться. Здесь пресса еще не набрала той оголтелости в охоте за сенсациями, какую приобретет лет полсотни спустя, но все равно, и в этом времени, и в этой стране — сенсации для газетчиков хлеб насущный.

Меж тем за полгода ни одна газета словечком не упомянула о лорде Бэннинге и его башне. Это весьма странно. Благодарнейшая тема, верный кусок хлеба, о башне можно писать, нимало не нарушая здешних моральных норм и негласных запретов. И тем не менее — сущий заговор молчания. Конечно, места глухие, приезжих мало, репортеры не рыщут… и все равно, за полгода кто-то да должен был пронюхать.