Сейчас Тамара опять начнет рассказывать, что силой ничего не докажешь и рано мне смотреть такие жестокие фильмы.

Но она молчит. Бледная. Волнуется. Ну понятно. И к директору не хочет. Он вроде и не старый, а зануда. Как начнет говорить, спать охота.

– Басаев? – спрашивает Тамара.

Тихо. Очень тихо спрашивает. Я даже голос ее не узнаю, и если бы не видел ее рядом, то подумал, это не она говорит.

– Эльдар Басаев, – говорю. – Тот еще дебил. Если бы ты видела, что он в школе делает, сама бы ему врезала.

– Глеб, завтра ты в школу не пойдешь.

Она улыбается.

И это странно.

Хотя улыбается она непривычно. Натянуто. Слабо. Не по-настоящему. Не как Тамара, которую я знаю. Опять на себя не похожа. Обычно после моих драк и вызова в школу она поступает совсем иначе. Ругается. Отчитывает. Объясняет, почему я поступаю плохо. Рассказывает, как надо.

– Я сейчас вещи соберу, – говорит Тамара. – В деревню поедем.

Круто. Я решаю не спрашивать ничего. Вдруг передумает? В деревне я раньше не был. Но это точно лучше школы.

Глава 11

Деревня оказывается гораздо дальше, чем я думал. Казалось, дорога займет час, максимум два, но мы едем почти сутки. А потом задерживаемся там на несколько дней.

– Здесь в школу пойдешь, – говорит Тамара.

– Почему?

– Так надо.

Она хмурится. Обычно все объясняет прямо и четко, но здесь не тот случай. Я не достаю ее с расспросами. Мне и в деревне нормально. Тут даже лучше, чем в городе, поэтому я не возражаю против нового места, быстро привыкаю.

Красиво. Лес рядом. Речка. Сейчас уже холодно купаться, но я все равно умудряюсь сделать пару заплывов. Да и друзей нахожу. В новой школе круто выходит. Я сразу отличником становлюсь, по каждому из предметов. А еще много узнаю. Здесь совсем другая жизнь открывается. Телевизора у нас нет, поэтому приходится забыть про кино, но я не жалею. Всегда можно найти развлечения, да и полезных штук полно.

Самое яркое воспоминание: нож. Нет, конечно, я и раньше ножи видел, на кухне, да и пацаны могли в школу принести, простые, перочинные. Но этот нож совсем другой. Особенный, изогнутый. Рукоять у него тоже интересная. Тогда еще не знаю, как правильно назвать такую, но она смахивает на кастет из тех фильмов, которые я люблю. А лезвие даже не описать. Как оно поблескивает, сверкает, отражая солнечные лучи. Я рот приоткрываю, пока наблюдаю. А потом картина резко смазывается.

Животный вопль. Брызги крови. Все заканчивается за секунду.

Я не сразу понимаю, что именно произошло. Вижу, как лезвие снова и снова входит внутрь, вырывая багровые всплески, нарезает тело на крупные куски. Наблюдаю и чувствую, как подступает тошнота, ком забивается в горле, а желудок резко скручивает спазмами. Там одним ножом дело не обходится. Берут другие инструменты.