— Я!

Руку подняла совсем молоденькая брюнетка с большим румянцем на щеках — Анастасия Злотникова.

Я поискал взглядом Вику — начальницу наших диспетчеров — и не нашел. Вот же негодяйка! Отлеживается… А мне тут разгребай.

— Что было в вызове?

— Женщина очень тихо говорила. Я почти ее не слышала. Только адрес и что-то про комок в горле, который ей мешал дышать.

— Пациентка задыхалась? Никита Егорович, — я кивнул Лебедеву. — Пошлите кого-нибудь, надо обработать раны доктора Горбунова.

Сейчас зеленкой намажут, будет у нас свой Шрек. И ходячая реклама средства заодно.

— Я не обнаружил никаких затруднений с дыханием, — пожал плечами Горбунов.

— Да и анамнез собрать было затруднительно. Она с порога начала кричать. Что-то про дьявола, бесов… Потом вцепилась в меня. Фельдшеры еле отняли ее.

— И что вы сделали?

— Священника вызвал. Там Андроников монастырь рядом.

Ну вот снова здорова! Хоть кол на голове теши, все без толку.

— Михаил Александрович! Я же требовал отправлять психических в Преображенскую больницу. С главным врачом есть договоренность, мы уже туда их возили. При чем здесь монастырь?!

— Ну так дьявол же ей видится… Пусть сначала священники заключение дадут.

— Это не в их компетенции.

Тут на меня удивленно посмотрел весь зал.

— Точнее они конечно, заключение могут дать, — сразу же поправился я. — Но лучше сначала больную посмотрят психиатры. Это ясно?

Вроде поняли, но сильного осознания в глазах сотрудников я не обнаружил. Но другого варианта нет. Долбить инструкциями, учить.

Я отпустил всех, кроме врачей. У нас не армия, но при подчиненных строить начальство неправильно.

— А теперь о насущном. До меня дошли жалобы, что, дескать, света белого не видят бедные врачи, гоняют их и в хвост, и в гриву, да еще и после работы чем-то заниматься заставляют.

Как ни странно, радетелем за права трудящихся выступил граф, который и сам мог попортить кровь докторам. И фамилию жалобщика не назвал.

— Прошу поднять руку тех, с кем я не проводил собеседование при поступлении на работу? Никого. Теперь поднимите руку те, кого я не предупреждал, что работа трудная и ей придется отдавать очень много сил? Опять тишина. Кому хочется спокойной жизни, подходите ко мне. Дам лучшие рекомендации. Но жаловаться, что домой кто-то попадает только подштанники поменять — не надо! Вопросы?

На входе конференц-зала хлопнула дверь, я обернулся.

Какой-то пожилой мужчина в ливрее знакомых расцветок стоял, мялся, не решаясь меня прервать.

— Что вам, любезный?

Ливрею я вспомнил. Великих и могучих московских князей. Слуги в таких расцветках прислуживали за вчерашним ужином.

— Письмо вам, милостивый государь.

— Давай.

Я вскрыл конверт, быстро просмотрел. Елизавета Федоровна приглашала меня на какое-то суаре. Сегодня в семь вечера.