Зойка бы возмущалась, что ей ни в коем случае нельзя, ведь каждая лишняя калория откладывается на ее боках, а Соня бы демонстративно ела самые вкусные пирожные, мычала бы от удовольствия. Я смеялась, а потом присоединилась к Соне и мы бы перед Зойкой умяли самые вкусные корзиночки с ягодами. Таких вечеров было множество.

Мы как и всегда сидим за кухонным столом, и я понимаю, что благодарна за них, за моих подруг. Нас не разлучили ни расстояния, ни предательства, ни травмы. Мы были соперницами, а стали друзьями.

– Я так понимаю, что поездка удалась? – Зойка прихлебывает чай и с аппетитом вгрызается в купленный круассан.

– Да, более чем. – Опускаю взгляд и скрываю улыбку.

– Подробностей не будет?

Отрицательно машу головой.

– Так вы… – Соня задает наводящий вопрос или, скорее, начинает свою мысль, которую я, по всей видимости, должна закончить.

– Мы гуляли по городу, много разговаривали. Представляете, я не знала, что во время летних каникул Глеб много путешествовал. Однажды он был в…

– Мила, мы не об этом.

– А о чем?

– Ты подала на развод, забыла?

Нет, конечно же я не забыла. То решение далось мне очень и очень тяжело.

Словно вынудили отрезать важную часть меня, которая начала гнить и доставлять дискомфорт. Так думала моя рациональная часть. Но другая…

– И что?

– Вы решили начать сначала?

– Я не знаю, девочки. Я… призналась ему, что люблю.

– А он?

Я лежала на кровати, любое движение приносило ноющую, но такую приятную боль во всем теле. Так бывало после долгой тренировки, когда каждая мышца на твоем теле отзывается. Я смотрела на Глеба. Он был рядом и изучал меня. В его глазах я увидела то, что никогда раньше и не замечала. Себя. Банально, да.

Там ведь мое отражение, не больше. Но вот взгляд, его взгляд говорил о том, что он не просто смотрит на меня, он знает меня, видит. Я больше не та маленькая и правильная девочка. Я Мила, его Мила.

Но ответа на свое признание я так и не услышала. Кто знает, может, я поторопилась. Только после таких прекрасных дней хотелось бы увидеть эти желанные шаги в мою сторону. В сторону нас.

Я подхожу к чайнику и завариваю себе черный чай. Пакетик окрашивает воду в темно-коричневый цвет. Дна не видно. Добавляю две ложки сахара с горкой. Неприлично много для меня.

В стакане получилась приторная бурда, которую мне теперь придется пить. Давиться. Только, чтобы не отвечать на неудобные вопросы.

– Мила?

– Что?

– Он тебе ничего не ответил, да?

– Не ответил, – идея поделиться с девочками теперь кажется мне не просто провальной. Это фиаско. Они лезут в душу. И так глубоко, куда я сама пока боюсь даже нос сунуть. Там еще темно и страшно.

– А спросить сама ты не хочешь?

– Может, хватит?

Они переглянулись. Думали это мимолетное движение останется не замеченным мной.