Лазнюк не простил предательства. Но надо обладать его характером, чтобы пойти на такое. Смог бы он, Женя Ануфриев, поступить так же? Вряд ли. Не потому, что чего-то боялся в этой жизни. Он уже доказал сегодня обратное. У него бы не поднялась рука на своего. Не успел он ещё зачерстветь сердцем в этой кровавой мясорубке.

Лошадь, насколько ей хватало сил, везла их в Которь, где командиру и Круглякову должны были оказать помощь. Женька помнил, что у них там был развернут медсанбат.

– Как вы, Кирилл Захарович? – поинтересовался Ануфриев.

– Жив пока, – после некоторой паузы угрюмо ответил Лазнюк.

Было заметно, что слова даются ему с трудом. Женя решил больше не беспокоить командира. Тем более что до деревни оставалось совсем чуть-чуть.

– Срочно нужна медицинская помощь! – крикнул он постовому на въезде в село.

– Держись правее, – махнул красноармеец в сторону одного из домов.

Увидев в санях раненых, медики принялись за дело. Дальше от Ануфриева уже ничего не зависело. Он хотел было уже гнать лошадь обратно – вдруг кто-то из ребят ещё жив, но его окликнули:

– А вы, товарищ боец, чего там сидите?

– Так я вроде не ранен.

– Заходите. Мы это сейчас проверим, – настоял военврач.

«Вот те на! – подумал Евгений. – Ни на что не жаловался, а туда же. Ну что ж, хотите проверять – проверяйте».

Он последовал за врачом."

"– Люба, осмотри бойца, – военврач дал команду одной из подчинённых.

Женьку усадили на лавку, покрытую белой простыней.

– Жалобы есть? – первым делом спросила приятной наружности сестричка.

– Только на недостаток женского внимания, – улыбнулся Евгений.

Она улыбнулась в ответ, но повторила свой вопрос.

– Да нет, цел я вроде, – заверил Ануфриев.

– А это что? – показала она на рукавицу.

В правой рукавице и впрямь зияла дыра. Отверстие было пулевое. Женя посмотрел на правую руку – она была цела. Он продемонстрировал ладонь Любе:

– Меня пули не берут, я заговорённый.

– Так уж и заговорённый, – усмехнулась медсестра. – А ну, снимайте своё одеяние.

Маскхалат был ещё совсем новенький, Женя не успел его даже испачкать.

– А может, так посмотрите? – предложил он. Уж больно не хотелось ему разоблачаться. Он всё-таки не оставлял намерения ещё раз наведаться в Хлуднево.

Сестра пошла навстречу. Попросила подняться, потом повернуться.

– Поднимите руки, – командовала она. – Здесь не больно?

– Нет.

– А здесь?

– Тоже нет.

Ничего не сказав, она неожиданно вышла и вернулась уже с военврачом и ещё одной медсестрой – женщиной лет на двадцать постарше.

– Вот, смотрите, – стала она показывать им форму Ануфриева. – Рукавица прострелена, но рука не повреждена. Вот здесь, под мышкой на маскхалате, тоже свежий прострел. На теле также повреждений нет. Но самое интересное здесь.